Поиск по сайту:
Регионы ПФО
Партнеры
Полпред Президента в ПФО
Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования
Духовное управление мусульман Республики Татарстан
Духовное управление мусульман Республики Мордовия
Российский Исламский Университет
Мечеть Сулейман
Духовное управление мусульман Чувашской Республики
Духовное управление мусульман Пермского Края
Сайт общины мусульман при Пермской соборной мечети
Сайт ДУМ Поволжья
Сайт национально-культурных объединений Нижегородской области
Информационный сайт Регионального Духовного Управления Мусульман Удмуртии
Авторизация

Новости

15.04.2008Новый муфтий намерен решить проблемы уральских мусульман

Новый муфтий намерен решить проблемы уральских мусульманВ былые времена религиозное знание передавалось из поколения в поколения, от отца к сыну, порождая целые династии имамов и исламских ученых. Именно они – хранители знаний, учителя, сердца религиозных общины – сохраняли веру среди мусульман даже в самые тяжелые времена. Но советская власть прервала эту преемственность, погубив сотни выдающихся людей и низведя ислам в сознании народа до бытовых традиций и суеверий. Однако и в годы безбожия некоторые религиозные династии не прервались, в советское время их представители учили детей основам ислама, поддерживали в соседях и товарищах пламя веры, и когда пало атеистическое государство, активно включились в исламское возрождение. Пример тому известная в России семья Саматовых. Возможно, не случайно эта фамилия, происходящая от арабского слова «самат», в переводе означает «вечный». О роли ислама в судьбе этой семьи и страны мы беседуем с первым заместителем верховного муфтия Центрального духовного управления мусульман (ЦДУМ), муфтием Уральского федерального округа (УрФО) Тагиром-хазратом Саматовым.

— Ассаляму алейкум, Тагир-хазрат! У вас уникальная семья – ваш отец Габдулхак-хазрат – известный в Татарстане религиозный деятель, долгие годы служивший казыем Татарстана, вы – муфтий УрФО, ваш брат Халиль-хазрат - имам-мухтасиб в городе Кагалыме, сын Камиль-хазрат – имам в г. Сургуте. Как удалось сформировать подобную преемственность, а, самое главное, сохранить религиозное знание в вашей семье в советское время?

— Ва алейкум ассалям! Хотел бы сказать, что для детей счастье и великая награда от Всевышнего иметь такого отца, как наш. Габдулхак-хазрат - является личностью сильной и уникальной, потому что быть в какой-то степени ортодоксальным, в какой-то степени современным, при этом мудрым, образованным, добрым и заботливым одновременно довольно непросто. А именно этими качествами в равной степени его наделил Аллах. В нашей семье никогда не было криков, все решения принимались взвешенно, а дети всегда были заняты учебой. Даже, когда он долго отсутствовал, мы имели задания, о выполнении которых должны были ему отчитаться – совершали ли намазы, выучили ли оставленный нам материал.

Он учил нас исламу, несмотря на запрет обучать своих детей. Он всегда старался найти возможность отвести нас в мечеть на религиозные меджлисы. Однажды об этом узнали в КГБ, его вызвали в органы и строго настрого запретили водить детей на религиозные ритуалы, но он продолжал открывать для нас богатый мир ислама. В нашем доме всегда царила атмосфера духовности. Наша дверь почти никогда не закрывалась: к отцу в Казань приезжали люди со всего Советского Союза – одни, чтобы спросить совета по процедуре регистрации прихода, другие, чтобы послушать проповедь, третьи, чтобы переписать сохраненные отцом старинные богословские книги. Советская власть уничтожила много литературы, кое-что отцу удалось сохранить или восстановить, этими знаниями он щедро делился с желающими.

— Откуда же он сам получил религиозные знания?

— Рожденный в страшные тридцатые годы, мой отец получил религиозное образование от своего отца. Мусульмане Южного Татарстана, откуда происходит наша семья, равно как и Чувашии, Самарской и Ульяновской области, известны своей религиозностью и богобоязненностью. После взятия Казани русскими войсками, многие татары бежали в эти лесистые земли и сохранили дух религиозности. Деревня, в которой родился мой отец, была небольшой. Вплоть до ухода на фронт в 1942 году дедушка обучал моего отца основам веры. Хотя мечети были уничтожены коммунистами, но религиозное образование осталось. Отец обучался у деревенских имамов, которые знали наизусть Коран, а также у ишанов – святых людей, приближенных к Аллаху, живших в соседней деревне Кизля. Их мольба и лечение помогли многим людям. Мой отец видел, как их уничтожали – в 1938-40 гг. Но от этих великих, истинно верующих людей он успел принять знание.


Родители Тагира Саматова Габдулхак хазрат и Каусария ханум
— Вы выросли в религиозной семье, был ли ваш путь и путь вашего брата определен с самого начала, знали ли вы, что станете имамами, или была вероятность, что вы изберете светские профессии?

— Конечно, такой определенности не было. Да, отец учил нас, но никогда не говорил: «Ребята, учитесь, подрастете и станете имамами». Мы учились для того, чтобы лучше разбираться в вере и быть истинными мусульманами. В нас не было никакой корысти, которая, к сожалению, есть сейчас у многих ребят, поступающих учиться в медресе. Многими из них жаждет желание получить отсрочку от армии или другие привилегии, многие думают, что труд имама – легок. Никто из нас тогда не помышлял о духовной карьере. Даже отец. Лишь когда ему исполнилось 37 лет, он уволился с работы и на некоторое время оставил семью, чтобы отправиться учиться в медресе Мир-Араб, но опять же только с целью систематизировать свои собственные знания.

Помню, тогда про это писали газеты, говорили по радио и телевидению. Мол, посмотрите, религиозный фанатик бросил все и уехал учиться исламу. Но он с честью прошел через эти испытания. Поступил сразу на третий курс медресе, а по его окончании был отправлен работать в Пермскую область в поселок городского типа Кияново. Там он призвал людей к трезвости, любви, добру и довольно быстро навел порядок. В этот момент компетентные органы поняли, что приехал человек, серьезно поднимающий религию. Ему запретили быть священнослужителем. После чего он вернулся в Казань и стал работать при мечети слесарем, но при этом подпольно давал религиозные уроки. Среди его учеников были многие нынешние муфтии и их родители. Хотя он не был официальным имамом, его время было расписано на месяц вперед – так много людей звало его совершить религиозные обряды или научить основам веры. Нас он тоже учил по программе медресе: таджвид, сарф, тафсир, грамматика, правописание.

— И какой путь вы избрали?

— Начиналось у меня все как у любого советского человека - окончил школу, затем профтехучилище, перед уходом в армию работал крановщиком, а после службы устроился экскаваторщиком на комбинат нерудных материалов. Там был на хорошем счету, мне предлагали вступить в партию и поступить в университет, чтобы потом вернуться на руководящую работу в комбинат. Но по религиозным соображениям я отказался. Потом я работал на кране на железной дороге, сутки через трое, в свободное от работы время строил дом. Вроде бы жизнь обычного советского человека, но отличие заключалось в том, что я придерживался всех религиозных установлений: никогда не пропускал пятничную проповедь, держал уразу, совершал пятикратный намаз прямо на производстве.

— На вас не смотрели косо коллеги?

— Поначалу да, думали, что я – лицемер и делаю все это для показухи. Но когда люди узнали, что я ежедневно молюсь, не пью, не курю, не матерюсь, коллектив меня поддержал. Такого тепла и уважения я ни где до этого не чувствовал. Работая на производстве с людьми атеистических взглядов или иного вероисповедания, я старался показать им истинный пример правоверного мусульманина. Такого же принципа я придерживался при создании семьи. Я искал религиозную девушку, соблюдающую все нормы ислама, чтобы она в богобоязненности воспитала моих детей. И я нашел такую девушку – это моя супруга Раиса ханум. В создании моей семьи большая заслуга моего отца.

— Как же вышло, что вы отправились получать религиозное образование?

— Опять же на меня повлиял отец. В 1980-е гг., когда муфтием ДУМЕС стал Талгат-хазрат Таджутдин, он ходатайствовал о возвращении ему звания имама. Сначала отец возглавил общину в Альметьевске, затем его перевели в Чистополь, потом в Казань. Открывались мечети, религиозная жизнь возрождалась. Я был искренне этому рад, и когда мне было 27 лет, я пошел учиться в медресе, сначала в 1000-летия принятия ислама в Казани, затем перевелся в медресе Р. Фахретдина. Совмещая учебу с работой, я понял, что надо больше времени уделять занятиям. Когда в 1991 году появилась возможность поступить в турецкое медресе Ахмада Ясави, семья поддержала меня, я оставил работу и близких, и на два года уехал учиться в Турцию. В это время отец финансово поддерживал меня и мою семью, за что ему огромное спасибо.


Тагир хазрат Саматов на проповеди
— С этого момента вы твердо решили идти по пути религиозного служения?

— Честно говоря, нет. Повторюсь, в нашей семье превалировал принцип не быть священнослужителем, а быть истинным мусульманином. Когда в 1993 году я вернулся из Турции, то думал, что вновь пойду работать на производство. Но неожиданно меня с отцом пригласили в Уфу. С нами встретился Талгат Таджутдин и сообщил, что недавно был на севере в Сургуте и увидел у местного населения и предпринимателей большую заинтересованность в открытии мечети. Верховный муфтий предложил мне отправиться туда имамом. Предложение это было неожиданным. Тогда мне казалось, что Сургут это крайний север, где ходят медведи и все ездят на оленях. Отец сказал: «Да, ты мог бы работать в соборной мечети Казани, но в Ханты-Мансийском округе есть необходимость в духовном подъеме и тот вклад, который ты сможешь сделать там в дело возрождения Ислама, будет более угодным Аллаху деянием». И когда я почувствовал одобрение и поддержку всей своей семьи, я решил ехать.

— Что вы там увидели, когда прибыли в Сургут?

— Приехал я в сентябре 1993 года лишь с одной бумагой – указом о назначении меня имамом. Руководство завода ЗСК, которое должно было мне оказать содействие, было предельно занято и не имело возможности со мной говорить. Я сидел с этой бумагой в общежитии и молил Аллаха помочь мне, не зная, что делать. Было стыдно звонить верховному муфтию и отцу с матерью, которые наверняка бы не одобрили, если бы я приехал, бросив все. В этот момент я понял, что нужно засучить рукава, искать верующих, искать сторонников религиозного возрождения и формировать круг общения. Только так можно поднять духовность в регионе, никто за меня этого не сделает. Если даже построят мечеть, никто не войдет туда, если не наполнить ее верой. И Всевышний услышал мои молитвы – я нашел сторонников. Это были не священнослужители, а простые люди – энтузиасты, которые переживали за религию и нацию – активисты татарской общины «Дуслык». Потом я познакомился и с чеченцами, и с азербайджанцами, и с казахами. У нас завязались партнерские взаимоотношения. Стремление всех мусульман ХМАО помочь возрождению ислама было огромным.

— Чего вам удалось достичь за 15 лет работы?

— В 1993 году не было не то, что мусульманских общин и мечетей, а даже некоторых городов - Лангепаса, Покачей. Моя деятельность в Сургуте началась с создания религиозной общины. Ежедневно я встречался с людьми, знакомился, молил Аллаха укрепить людей в вере. Уже в ноябре руководством одного из предприятий мусульманам был выделен красный уголок. Мы его отремонтировали и открыли там молельный дом, в котором начались первые пятничные службы. Было организовано религиозное обучение, я по мере сил старался удовлетворить религиозные потребности мусульман: обучал их основам ислама, проводил похороны, совершал омовение покойных, проводил все религиозные обряды.

В 1994 году мы получили землю для строительства Соборной мечети, но попечительский совет решил, что если начать большую стройку, то она затянется надолго, а удобный молельный дом нужен был верующим уже сейчас. Прежний - находился в Парке нефтяников, и до него было не удобно добираться. Поэтому уже в феврале 1995 года было построено капитальное двухэтажное медресе со своей котельной, молитвенным залом, комнатами для омовений, административными кабинетами и учебными классами. Параллельно шло строительство Соборной мечети, и моя деятельность распространилась на прилегающие к Сургуту города и поселки.

Национальный и религиозный подъем достиг своего пика в середине 1990-х гг. Постепенно во всем ХМАО узнали о нашей деятельности, и мусульмане стали меня приглашать во все города, чтобы провести религиозные службы и церемонии. В 1996 г. я был назначен имам-мухтасибом ХМАО, а в мае 1999 году, когда началось формирование вновь созданных духовных управлений и переманивание общин, к нам приехал Т.Таджутдин, и было образовано РДУМ ХМАО, меня избрали муфтием. Тогда уже действовало 16 приходов, на сегодняшний день их число достигло 27. Слава Аллаху, каждая община имеет свою мечеть или молельный дом. Сегодня в округе проживает 300 тысяч мусульман – весьма значительная община, если учесть, что общее число жителей ХМАО 1,5 млн. человек.

— В ноябре 2007 года вас назначили муфтием Уральского федерального округа. Как вы оцениваете ситуацию на Урале в целом, как вы намереваетесь преодолеть нехватку мечетей, молельных домов, кадровый голод и другие проблемы?

— Думаю, что мое назначение не было случайным. Моя работа не ограничивалась ХМАО. Я много ездил по Ямалу, югу Тюменской области, принимал участие в работе межрелигиозного совета при полномочном представителе Президента РФ в УрФО Петре Латышеве, поэтому знаю ситуацию в федеральном округе. Ситуация эта не простая. Прежде всего, необходимо решить проблему нехватки мечетей и прекратить практику их строительства без согласования с вышестоящими мусульманскими организациями. Такая проблема существует и в общинах ЦДУМ, и в общинах Духовного управления мусульман Азиатской части России (ДУМ АЧР).

Во многих общинах строительство мечетей было спонтанным, поэтому и вышли они не такими, каким должен быть дом Аллаха. На некоторые избы просто поставили минареты, в них нет михрабов, это же не дело! Когда у пророка Мухаммада (с.а.с.) спросили, какой должна быть мечеть, он ответил: «Дом Аллаха должен отличаться от дома Ахмеда». А у нас многие частные дома выше, красивее и добротней, чем некоторые мечети. Наши предки не скупились и строили прекрасные каменные мечети в городах и деревнях Челябинской, Курганской, Тюменской областей. А тогда стройматериалы стоили гораздо дороже, чем теперь. Необходимо поменять отношение мусульман к строительству мечетей, места под строительство необходимо выбирать не в соответствии с собственными желаниями, а по нормам шариата.

Так, мы намереваемся в мае заложить первый камень новой мечети в г. Каменск-Уральский. Нужно искать самое оптимальное и красивое место, чтобы это было проявлением уважения к Аллаху. Я уже много поездил по округу, побывал во многих мечетях. Четверть из них не работает из-за плохого состояния. К сожалению, как во многих нововозведенных, так и в исторических мечетях нет чистоты, света, уюта, духа любви и веры, который там должен быть. Он погашен из-за отсутствия священнослужителей.

— Как же решить эту проблему? Ваш предшественник на посту муфтия УрФО Ринат-хазрат Раев вел с руководством федерального округа переговоры об открытии в Екатеринбурге окружного медресе, но дальше разговоров дело не пошло. Намереваетесь ли вы решить эту проблему?

— Я как раз приехал этим заниматься, потому что не хватает ни мечетей, ни имамов. Имам – это человек, который должен сам не поесть, себе не купить, но дом Аллаха содержать в порядке и благочинии. Если так будет, то Всевышний пошлет содержание и ему, и мечети. Имам должен объединять прихожан, а во многих общинах Урала они разделены на группы мужчин и женщин, аксакалов и молодых. К сожалению, между этими группами возникает противоречие. Представители одной национальности не терпят представителей другой. Все эти проблемы можно решить путем проведения семинаров и советов имамов. Они здесь почти отсутствуют, а подобные семинары должны быть выездными и показательными. Имам-мухтасибами должны быть назначены трудолюбивые люди, которые могут вести административную и хозяйственную деятельность. Необходимо развивать сеть начальных мактабов, ведь если прихожане будут неграмотными в вопросах веры, то сколько бы не говорил имам, его проповеди не будут услышаны.

— Какие еще вопросы вы намерены решать в ближайшее время?

— Повторюсь, необходимо строить мечети. Возьмем Екатеринбург. Здесь проживает более 200 тыс. мусульман, а работает всего 3 мечети, этого явно недостаточно. Первоочередная задача сейчас – достроить Соборную мечеть, строительство которой ведется при поддержке губернатора Свердловской области Э.Э. Росселя, дай Аллах ему здоровья. Эта мечеть будет объединителем и гордостью правоверных. Параллельно с этим необходимо заняться вопросом возвращения мусульманам собственности, которая принадлежала им до революции. Подобные объекты есть в Екатеринбурге, Троицке, Челябинске, Кургане и Тюмени. Есть за что бороться. В этих зданиях можно открыть мечети и медресе. Ко мне часто обращаются меценаты, готовые оплатить их ремонт.

— Есть и еще одна нерешенная проблема – единство мусульман. В регионах Урала параллельно действуют разные централизованные мусульманские организации, что ослабляет мусульманское сообщество. Как вернуть уральской умме единство?

— Это очень тяжело сделать, т.к. общины юридически определены и зарегистрированы под разными духовными и казыятскими управлениями. На Урале уже 10 лет работает ДУМ АЧР. Некоторые общины, ранее входившие в ЦДУМ, перешли туда. В конце 1990-х гг. их руководителями двигали разные мотивы: некоторым общинам помогли достроить мечети, некоторые поддержали финансовыми вливаниями, некоторым помогли решить кадровый вопрос, некоторым оказали юридическую помощь.

Сейчас в ЯНАО, на юге Тюменской области, в Курганской области наметилась тенденция возвращения общин в состав ЦДУМ. Соперничество между муфтиятами возможно, если оно во благо мусульманам. Если оно дружественное, то оно может продолжаться, хотя, конечно, наилучший выход – единое Духовное управление под единым началом.

— Получается, можно договариваться и вместе работать?

— Диалог необходим, даже если мы зафиксируем наши взаимоотношения в соглашении, то можно соревноваться друг с другом в добре и благочестии.

— Есть и на Урале и другая проблема — бывшие региональные муфтии ЦДУМ, вышедшие из состава организации, ведут против Управления информационную войну.

— Здесь действуют такие же правила, как и в светском обществе — приходя на работу, человек пишет заявление о приеме, а при увольнении – заявление об уходе по собственному желанию. То же самое – работа в ЦДУМ. Люди работали, их работа приносила определенные плоды, но потом она переросла в высокомерие, что привело к отколу от ЦДУМ. Если ты ушел, так продолжай себе спокойно работать, не надо искать недостатков и обвинять непонятно в чем верховного муфтия. Нужно обвинить прежде всего себя. Пророк Аллаха (с.а.с.) призывал искать недостатки в самом себе и бороться с ними. Какой бы алим не был ученый, он должен сказать: «На свете я самый грешный и еще не все знающий человек». Если он так скажет, то он будет работать на созидание, а не плести интриги и строить козни.

— Еще работая в Сургуте, вы были представителем верховного муфтия ЦДУМ в Сибири и часто ездили по регионам, теперь вы стали муфтием Урала, и поездок прибавилось. Как относится семья к вашему длительному отсутствию?

— Моя семья относится с пониманием. Все мои родные – очень религиозные и осознают, что все это во имя Аллаха и уммы. Они видят результаты моих поездок и искренне радуются им. На самом деле, я не так уж и долго отсутствую. Когда меня нет, я часто звоню, интересуюсь делами, я всегда в курсе того, что происходит у меня дома. Я искренне общаюсь с супругой и детьми. Как я уже говорил, мой сын Камиль работает имамом в Сургуте, администрирует сайт нашего духовного управления www.imanugra.ru. У него уже есть дочка – трехлетняя Аиша. Моя средняя дочь Альфинур учится в Казанском пединституте, где овладевает арабским и английским языками. Наша младшенькая – десятилетняя Сара живет с нами. Члены моей семьи очень поддерживает меня, за что я им очень благодарен.

— Спасибо вам за интересный разговор, пусть Аллах поможет вам в осуществлении всего вами задуманного.

Copyright © 2021 НКО «Фонд гражданского общества»
Created by Graphit Powered by TreeGraph