Поиск по сайту:
Регионы ПФО
Партнеры
Полпред Президента в ПФО
Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования
Духовное управление мусульман Республики Татарстан
Духовное управление мусульман Республики Мордовия
Российский Исламский Университет
Мечеть Сулейман
Духовное управление мусульман Чувашской Республики
Духовное управление мусульман Пермского Края
Сайт общины мусульман при Пермской соборной мечети
Сайт ДУМ Поволжья
Сайт национально-культурных объединений Нижегородской области
Информационный сайт Регионального Духовного Управления Мусульман Удмуртии
Авторизация

Новости

26.07.2007Т.Ибрагим: Вперед, к кораническому исламу (опыт аутентичного прочтения Корана)

Необходимо освободить исламское учение от тех средневековых толкований и наслоений, которые существенно затмили подлинный гуманизм коранического послания. Этой задаче призван служить предлагаемый цикл статей, посвященных проблемам конфессионального многообразия и отношения ислама к иноверцам, религиозного насилия и свободы вероисповедания, а также некоторым вопросам мусульманского уголовного права. В силу своей направленности эта работа написана не в сугубо академической манере, а с апелляцией к собственно богословским методам аргументации. Статьи ориентированы на широкую аудиторию. Обращая на это внимание, мы отнюдь не рассчитываем на какую бы то ни было снисходительность в плане требовательности к научной обоснованности положений, выдвигаемых здесь.

Плюрализм предначертан Богом
Осуждение эксклюзивизма

С учением о единстве Бога[1], общим для трех авраамических религий (иудаизма, христианства и ислама), сопряжена концепция о единстве человечества. Подобно Библии, Коран провозглашает метафизическое единство/равенство людей как творений единого Бога, призванных служить Ему. Как и Библия, Коран проповедует этническое единство человечества, ибо все люди составляют одну семью, будучи сыновьями общих прародителей — Адама и Евы. Но именно в Священном Писании мусульман универсалистское понимание монотеизма впервые дополняется двумя новыми измерениями — ревелятивистским (или профетологическим)[2] и сотериологическим[3].

Божье водительство (прежде всего выражающееся в воздвижении пророков и даровании им откровения, обеспечивающего возможность духовного совершенства и вечного спасения) больше не замыкается одним, богоизбранным народом, как это имело место в иудаизме. Спасительная благодать Божья также перестает быть привязанной к определенному (достаточно позднему) моменту истории — к приходу небесного Спасителя, своим самопожертвованием снявшего грех прародителей, как учит христианство[4]. Согласно Корану, для человечества — с самого начала его истории — были открыты врата духовного совершенства, и всем народам были даны пророки. Более того, все люди осенены Божьей любовью/милостью, а значит, удостоены вечного спасения, обитания в Раю. Впервые в истории монотеистической традиции Коран объявляет многообразие в верованиях людей вполне соответствующим Его воле и предначертанию.

Увы, такая широта исламского послания восторжествовала не надолго. Возобладавшая впоследствии среди мусульман доктрина все более склонялась к характерному для традиционных религий конфессиональному эксклюзивизму, против которого и выступал Коран. Мусульманские богословы пошли по пути теологов других конфессий, декларирующих свою религию истинной, а все остальные — ложными. Нетерпимость к инаковерию еще с большей жестокостью обнаруживала себя в отношении к разнообразию внутри самого ислама. В уста Пророка были вложены слова о разделении мусульманской общины на 73 «секты» (фирак), из которых 72 обречены на ад, и только одной суждено вступить в Рай. Такфир (обвинение в неверии, предание анафеме), от которого так предостерегал основатель ислама, стал широкораспространенной болезнью. Некоторые мусульманские группы дерзают навешивать ярлык «кафир» (неверный) на всех других мусульман, кто не разделяет их взгляды.

Подобная узость в толковании ислама не только религиозно ошибочна (ибо идет вразрез с установками Корана и Сунны), но и социально опасна. С убеждением, что «только я следую верной стезе, а все остальные заблуждаются», что «лишь моя секта/конфессия спасена, остальное же человечество будет гореть вечным пламенем», — с таким убеждением невозможно полноценное сосуществование людей, подлинно уважительное отношение к последователям иных религий. Эксклюзивизм губителен и для самих его приверженцев, поскольку может воспитывать в них чувство самоуспокоения, когда вместо прилежных трудов на пути духовного совершенствования человек уповает исключительно на конфессиональную принадлежность.

Все возрастающее в современном мире стремление к преодолению этнической и конфессиональной замкнутости, осознанию единства человечества и сотрудничеству всех народов для решения глобальных проблем делает еще более актуальным возвращение к подлинным, универсалистско-плюралистическим ценностям коранического послания.

Как явствует из Корана, крайне эксклюзивистскими претязаниями отличались современные Пророку Мухаммаду иудеи и христиане, объединенные здесь под общим именем «люди Писания/ Библии». Каждая из двух конфессий кичилась своим Божьим избранничеством: и те, и другие горделиво заявляли, что только они — сыны и любимцы Божии (5:18), единственно ведомые Богом, а посему лишь следование им гарантирует выход на путь истины (2:135).

Свой эксклюзивизм иудеи и христиане проявляли не только в отношении к новой религии, исламу. Во взаимной полемике они опускались до дискредитации друг друга, за что их укоряет Коран:

Иудеи говорят:

«Христиане ничего под собой не имеют»,

А христиане рекут:

«Это иудеи ничего не имеют под собой».

При том, что читают они [единое] Писание!

(2:113)

Логическим завершением монополизации истины в земной жизни явились претензии на исключительность и в жизни будущей:

«Никто не войдет в Рай, разве только иудеи»,

«Никто не войдет в Рай, разве только христиане» —

Так [каждый] тешит себя надеждами!

(2:111)

Отвергая такой эксклюзивизм, Бог в последующем айате четко определяет два критерия, по которым даруется вечное спасение:

Нет же!

Всякий, кто предался (асляма) Богу и творит добро,

Получит награду от Господа;

За таковых тревожиться нечего,

И не знать им печали.

(2:112)

Видимо, эксклюзивистские мысли еще во времена Пророка приходили в голову кому-то из приверженцев новой веры, ислама. В увещевание таковым Писание подчеркивает:

Не как вы, [последователи Мухаммада], то себе мните

И не как то себе мнят люди Библии;

Нет же —

Кто содеет зло, получит за это…,

А кто, будь то мужчина или женщина,

Творит добро при вере [в Бога],

Войдет в Рай…

(4:123–124)

Однако звучащее в этих и многих других айатах Корана осуждение эксклюзивизма не было услышано подобающим образом. Более того, большинство мусульманских богословов, ссылаясь на само Писание, говорят об исламе как о единственной религии, гарантирующей вечное спасение.

Какой ислам угоден Богу?

Выступающие от имени Корана эксклюзивисты чаще всего цепляются за айаты 19 и 85 из суры 3, интерпретируя их в том смысле, что именно ислам представляет собой единственно угодное Богу исповедание. И такое толкование обычно звучит в предлагаемых российским мусульманам переводах Корана, подготовленных под руководством или при содействии зарубежных духовных инстанций традиционалистской ориентации. В частности, у Э. Кулиева эти айаты соответственно передаются так: «Воистину, религией у Аллаха является ислам»; «От того, кто ищет иную религию, помимо ислама, это никогда не будет принято…» ][5].

Некоторые богословы, по-видимому, осознавая несовместимость такой интерпретации с кораническим признанием доисламских пророков, делают оговорку, что в указанных айатах Божья угроза адресована людям, отказывающимся признать посланничество Мухаммада. В комментариях к айату 3: 85 авторы «аль-Мунтахаба» пишут: «После того, как Мухаммад… был избран Аллахом посланником, тот, кто выберет какую-нибудь религию, а не ислам и его шариат, вызовет недовольство Аллаха, и… в будущей жизни будет ему мучительное наказание». Та же мысль, но вложенная в уста самого Пророка, высказывается и в комментариях, данных к этому айату Э. Кулиевым. В передаче Абу-Хурайры здесь приводятся такие слова Пророка: «Клянусь Тем, в Чьей длани душа Мухаммада! Если кто-либо из этой общины, будь то иудей или христианин, услышит обо мне и умрет, так и не уверовав в то, с чем я был послан, то он непременно окажется обитателем Огня».

Этот хадис, заметим, не вошел ни в один из шести канонических сводов, кроме свода Муслима (М 153)[6]. Сам факт его отсутствия у аль-Бухари при том, что он единственный хадис на данную тему, уже вызывает определенную настороженность. Кроме того, хадис принадлежит к разряду ?хад[7], а таковые, как считают многие богословы (особенно среди ханафитов), не могут быть основанием для категорических — догматических или нормативных — заключений.

Неясно также, о какой общине собственно идет речь — об арабах вообще или только о современниках Пророка, или об одних мекканцах, мединцах, а может быть, об определенном племени или роде. Ведь без таких сведений — а их нет! — слишком рискованно будет делать столь далеко идущие выводы, относя хадис ко всем народам и ко всем временам, начиная с VII в.

Более серьезное возражение против достоверности понятого таким образом хадиса состоит в следующем. Неужели одного лишь знания о Пророке понаслышке достаточно для веры в него? А что, если мусульманскую религию донесли до человека в искаженном виде, как это делают не только недоброжелатели ислама, но и немалое число его невежественных приверженцев?[8]

Главное, однако, в другом — в противоречии этого хадиса Корану, а ведь Пророк никак не мог учить о чем-либо, идущем вразрез с Божьим Писанием. Цитируемые выше айаты 2:112 и 4:123–124, а также приведенный ниже айат 5:69 недвусмысленно свидетельствуют: для вечного спасения Бог поставил лишь два условия — вера в Него и творение добра.

Помимо указанных откровений, об этом говорят и другие отзывы Корана о современниках Пророка из числа иудеев и христиан Аравии, и сие при всем их отклонении от собственно иудейской и, соответственно, христианской ортодоксии[9] и при всей их вражде (особенно иудеев) к Пророку и вооруженных столкновениях с мусульманами. В частности, сура 3 отмечает:

Не все они одинаковы, приверженцы Библии.

Есть среди них благочестивые,

Кто проводит ночи в чтении откровений Божиих,

Творя молитвы;

Они веруют в Бога и Последний день,

Склоняют к благому, остерегая от дурного,

Усердствуют в добрых делах;

Таковые истинно праведны.

(3:113–114)

А в суре 7 об иудеях сказано:

И в народе Моисеевом есть такие,

Кто следует путем истины,

Кто справедливо судит по ней.

(7:159)

Но вернемся к самим айатам 3:19, 85 и посмотрим, насколько адекватна их эксклюзивистская интерпретация. Фигурирующее в арабском оригинале слово «ислам» действительно впоследствии стало обозначать религию, проповедуемую пророком Мухаммадом. Но в Коране это слово, как и производные от него, имеют и более широкий смысл, выражая идею преданности Богу и покорности Его воле. Поэтому, согласно Корану, все богооткровенные религии суть ислам, а их приверженцы — муслимун, «мусульмане». И Священное Писание широко прилагает такие эпитеты к доисламским пророкам и их последователям[10].

Кроме того, сам контекст айатов 3:19, 85 указывает на употребление здесь слова «ислам» именно в широком смысле. Первый айат следует за упоминанием свидетельства, данного Богом, а также ангелами и учеными мужами о том, что нет божества кроме Него. А второй айат завершает айаты, в которых говорится о покорности (асляма) Богу всех, кто на небесах и на земле, и о заповеди веры во всех прежних пророков, не делая меж ними различия.

Следовательно, указанным айатам соответствует следующее толкование и перевод: «Воистину, [угодная] Богу религия — это преданность (покорность) Ему [одному]»; «Кто изберет веру иную, нежели единобожие (покорность) Богу, / Она не будет [Им] принята…»[11].

Профетологическое водительство всеобще.

В Коране под «исламом» понимается и фитра — благоверная природа, или естественная вера, изначально заложенная во всех людях (см. 30:30). Такое исповедание человеческого рода состоялось в некий метафизический, трансисторический момент, о котором повествуется в айате 7:172. Собрав всех будущих людей (их души?), Бог спросил:

— Не Я ли Господь ваш?

— Да, воистину, — отвечали они. —

Мы [это] свидетельствуем.

И это исповедание, полагают (Д 4716; Х 2451), подразумевается в словах Пророка: «Каждый младенец рождается согласно фитре»[12]. С самого рождения все люди являются истинно верующими, «мусульманами». Только потом, под воздействием религиозной среды, они могут отклониться от этой веры. Но даже если они вырастут в немусульманской среде, то до достижения совершеннолетия они считаются «мусульманами» и в случае смерти тут же попадут в Рай[13]. Некоторые богословы толкуют хадис о фитре и в том смысле, что изначальное признание Бога-Творца сохранится у людей, даже если они будут поклоняться Ему под иными именами или если, наряду с Ним, будут почитать и другие божества[14]. И такая интерпретация вполне сообразуется со словами вышеупомянутого айата 30:30 — «сотворенная Богом [фитра] неизменяема».

В вопросе о благоверной природе человека мусульманская доктрина существенно отличается от христианской. Обе религии учат о создании человека «по образу» Божьему[15], под которым обычно понимается наделение его такими «божественными», духовными качествами, как разум, свобода, совесть, вера и т.п. Как и Библия, Коран повествует о согрешении прародителей — Адама и Евы. Но ислам не разделяет христианскую трактовку последствий этого события, которая связывает с ним потерю человеком «богоподобия», субстанциональное изменение его природы, ставшей подлинно греховной, — «первородный грех» имеет наследственный характер, переходя от прародителей ко всем их потомкам, а снятие его стало возможным лишь благодаря жертве Иисуса. По учению Корана, сам грех Адама[16] был непреднамеренным, в состоянии забвения (20:115). А после удаления из Рая Адам и Ева — по внушению Божьему — раскаялись, и Бог простил их (2:37). Изначальная благоверная природа человека после «грехопадения» существенно не пострадала, ибо фитра, как было отмечено, неизменяема.

Согласно айату 20:122, Бог, приняв покаяние Адама, вновь приблизил его к Себе и направил на путь истинный. Другой айат (2:38) передает слова Божии, обращенные к прародителям и их потомкам:

Вам придет от Меня водительство —

Кто последует ему,

За таковых тревожиться нечего,

И не знать им печали.

Так Всевышний обещал людям водительство, в частности, дарованием Откровения, Писания и пророков, следование которым обеспечивает счастье и в этом мире, и в ином. Следовательно, путь к вечному блаженству был открыт с самого начала существования человека на земле.

Своей всеохватывающей милостью Бог всем человеческим общностям являл пророков, просвещающих и увещевающих их: «В каждом народе Мы воздвигали посланника» (16:35); «У каждого народа [был] свой наставник» (13:7). Такая универсальность пророческих миссий вытекает из фундаментальной установки коранической этики — принципа справедливости. И само арабское слово, выражающее это понятие, — ‘адль — этимологически означает «равенство», «быть равным, ровным». Божья справедливость предполагает не обходить вниманием ни один народ, никого не оставлять без пророческого дара.

Всеобщность пророческого дара выражает принцип справедливости и в другом его аспекте. Ведь без предварительного разъяснения соответствующих положений истинной веры и правил подобающего поведения нельзя осуждать людей за отклонения от них:

Мы являли посланников благовещать и предупреждать,

Дабы более не было у [неверных] людей оправдания.

(6:165).

И нет народа, кому не был [дарован] увещеватель.

(35:24)

Мы [никогда и никого] не подвергаем каре,

Не отправив прежде посланника [с предупреждением].

(17:15)

Коран учит не только о всеобщности пророческих миссий, но и об их субстанциональной идентичности. Все пророки проповедовали единую религию (4:163; 21:92; 23:51–52; 42:15), ядро которой составляет вера в единого Бога (16:36; 21:25; 41:14). Единобожие, общее между всеми пророками, и есть, как уже говорилось, «ислам». В этом смысле все богооткровенные религии равны, и никакая группа не имеет монополии на истину.

Поэтому Коран проповедует верность всем духовным миссиям, которые несли людям прежние посланники Божии. Айат 2:136 повелевает мусульманам заявлять:

Мы веруем в Бога и в ниспосланное нам откровение,

В ниспосланное Аврааму, Измаилу, Исааку, Иакову и коленам,

В полученное Моисеем и Иисусом —

В полученное всеми пророками от Господа их,

Не делая меж ними различия.

Наравне с последователями ислама на вечное спасение могут надеяться и приверженцы других религий:

Воистину, верующие в [Коран],

Иудеи, сабеи и христиане,

Всякий, кто верует в Бога и Судный день,

Верша добрые деяния, —

О них не должно тревожиться,

И не знать им печали.

(5:69)

Однако Коран признает не только пророков, имена которых известны по семитской традиции. В айате 40:78 Бог открывает Пророку Мухаммаду:

Мы являли посланников прежде тебя;

Об одних тебе Мы рассказывали,

О других же — нет.

Священное Писание мусульман упоминает около тридцати пророков. Согласно одному внеканоническому хадису, всего их было 124 тысячи (Х 21785)[17]. А коли всем народам были дарованы посланники Божии, то в основе и таких религий Востока, как индуизм, буддизм и конфуцианство, могло лежать богооткровенное вероучение.

Всё, кроме Бога, множественно

«Единый Бог — единое человечество» — такова в действительности внутренне необходимая импликация коранического монизма. Но было бы ошибочно, как часто это делают эксклюзивисты, понимать это единство как единообразие, своего рода униформу, — одна религия, одно государство, одна партия и т.д. Надо осознавать, что, с точки зрения строгого монизма, только Бог подлинно един, всё остальное множественно; да и сам Бог абсолютно един лишь со стороны сущности (зат), ибо Он множествен в аспекте своих имен и свойств/атрибутов. Единство человечества поэтому непременно предполагает его многообразие, в том числе и религиозно-конфессиональное. И Коран многократно подчеркивает, что это многообразие вполне соответствует Божьему плану мироустройства.

Когда Бог сообщил ангелам о намерении сотворить человека, который будет Его наместником на земле, те возражали: «Укоренишь ли Ты там такого, / Кто станет сеять смуту и проливать кровь?!», на что Господь ответил: «Воистину, Я знаю неведомое вам!» (2:30). Всезнающему и премудрому Богу лучше всех, конечно, было ведомо, что различия между людьми (индивидуальные, этнические, конфессиональные и др.) чреваты распрями, конфликтами и войнами. Но именно наличие таких различий в потребностях и возможностях и должно обеспечивать сотрудничество, столь необходимое для подобающего исполнения человеком своего наместничества.

Разнообразие интеллектуальных способностей призвано, среди прочего, содействовать лучшему пониманию данных Господом откровений. Об этом, видимо, и говорится в айате 4:1, призывающем людей воздать благоговение Всевышнему, сотворившему их из единой души, но различными.

Плюрализм в мире, различия людей в языках и цвете кожи суть «знамения Божии для людей знающих» (30:22), проявление Его высшей мудрости. Многообразие должно содействовать общечеловеческой солидарности, гармонии и взаимному обогащению:

О люди!

Мы создали вас мужчинами и женщинами,

Сделали вас народами и племенами,

Чтобы вы [лучше] знали друг друга.

(49:13)

В том же духе призывает и кораническое откровение: «Помогайте друг другу/ В добрых и благочестивых деяниях,/ Но не в грехе и агрессии» (5:2). Для углубления взаимопонимания с другими общностями мусульмане должны вести диалог, притом «наиблагообразнейшим образом», максимально позитивным, конструктивным и доброжелательным — со всеми иноверцами (16:125), но особенно с «людьми Писания» из числа христиан и иудеев (29:46).

Сам Бог распределял единое человечество по различным религиям, и Им предрешено сохранить такие различия до Судного дня (2:213; 10:19). Поэтому коранические откровения предостерегают от попыток упразднить их, тем более от стремления к насильственному объединению людей под знаменем одной-единственной религии. Как неоднократно Бог напоминает Пророку, если бы Бог восхотел, люди не поклонялись бы иным божествам наряду с Ним, если бы Ему было угодно, чтобы все принимали истинную веру, Он бы это сделал сам (6:107; 10:99; 16:93 и др.). Всевышний таким образом испытывает людей в дарованных им откровении, разуме и свободе — воспользуются ли они ими для подобающего служения Ему, нравственного совершенствования и конструктивного сотрудничества, или наоборот.

Плюрализм не есть проклятие или отклонение, он обусловлен самой Божьей волей и мудростью. Многообразие призвано стать источником не распрей, а соревновательности в служении общему благу:

Воистину, каждой [общине]

Мы установили [свой] закон и путь.

Если бы Бог захотел,

Сделал бы вас единой [религиозной] общиной.

Но [Ему было угодно иначе],

Дабы испытать вас в дарованном вам.

Так соревнуйтесь меж собою в деяниях добрых.

К Богу вы возвратитесь,

И Он поведает вам [истину] о том,

В чем было различие меж вами.

(5:48)

Это позитивное предназначение плюрализма прекрасно выражено в широкораспространенном речении, возводимом к Пророку: «Воистину, разнообразие [во мнениях] моей общины есть признак [Божьей] милости [к ней]» (ихтиляф уммати рахма). Наша классическая богословско-законоведческая мысль по достоинству оценила такое разнообразие, одобрив плюрализм правовых толков-мазхабов. Настало время распространить такой толерантно-плюралистический подход и на собственно богословскую сферу, причем, не только в рамках уммы Пророка, мусульманской общины, но и в отношении к умме Бога, ко всему человечеству.

О вечности Ада

Коран (как до него и Библия) говорит о вечном пребывании грешников в Аду (2:81; 4:169 и др.), откуда им не выйти (2:167; 15:48; 22:22); с ними не покончат, не умертвят их (35:36); и не вступить им в Рай, пока верблюд не пролезет в игольное ушко (7:40). В одном хадисе повествуется, как в Судный день приводят смерть в образе барана, которого закалывают (Б 4730; М 2849), что символизирует нетленное пребывание людей в Раю и Аду.

Господствовавшая в мусульманском богословии доктрина настаивает на вечности адских мук в отношении всех многобожников и неверных, представляя надежду на освобождение от них лишь для грешников из числа мусульман/единобожников. Однако были и такие мыслители, которые в Коране, Сунне и в высказываниях сподвижников Пророка находили весомые аргументы в пользу учения о конечности Ада, о последующем осенении всех его обитателей Божьей милостью[18].

Первый аргумент. Бог всемилосерд. Имя-эпитет ар-Рахман, «Всемилостивый» — второе, наряду с Аллахом, собственное имя Бога. Сотни раз в Коране Бог описывается как всемилостивый и всепрощающий, как «милостивейший из милосердных» (архам ар-рахмин). Более того, в айате 6:24 сказано, что «Господь предписал Себе милость [к людям]». Хорошо известно и разъяснение Пророка к айату: по создании тварей Бог сделал надпись, находящуюся при Нем, над Престолом, — «Воистину милость Моя превышает гнев Мой!» (Б 3194, 7422; М 2751)[19].

Многочисленны и айаты, благовествующие об универсальности Божьей милости, которая «охватывает всякую вещь» (7:156; 40:7); поэтому отчаяние в Его милости есть грех и проявление маловерия (12:87; 15:55–56; 39:53). Также часто Бог в Коране наставляет мусульман прощать обидчиков и врагов (5:13; 24:22; 42:40 и др.). От Пророка Он требовал проявлять к враждующим неверным не просто великодушие, а благородное великодушие (ас-сафх аль-джамиль — 15:85). На милость Божью, стало быть, вправе надеяться даже неверные.

И айат 39:53 возвещает, что Бог может отпустить все грехи. Богословы-ригористы, обрекая неверных на вечную кару, ссылаются на другие айаты, исключающие из Божьего прощения многобожие (4:48) и неверие (47:34). Толерантные же мыслители относят такого рода айаты к разряду «педагогических», имеющих сугубо воспитательно-устрашающее назначение. Кроме того, отмечают они, в этих айатах непрощение многобожников или неверных еще не означает непрерывность наказания, его бесконечность.

Второй аргумент. В тех же грозных выражениях Писание увещевает и грешников из числа самих мусульман. Разъясняя в начальных айатах суры 4 некоторые правила касательно брака и раздела имущества, Всевышний далее предупреждает: «Таковы предписания Божии…/ Ослушавшиеся Бога и посланника Его,/ Преступая законы Его,/ Того Он ввергнет в Ад,/ Где ему пребывать вечно» (4:14). А совершившему преднамеренное убийство мусульманину та же сура обещает: «Возмездие тому будет Геенна,/ И там вечно он пребудет» (4:93). Если «сектанты» (хариджиты и мутазилиты) настаивают на Божьем исполнении такой угрозы, на вечном наказании великогрешных мусульман, то «ортодоксальные» суннитские богословы единогласно отвергают буквальное толкование этих айатов, полагая, что после соответствуюшего пребывания в Аду все согрешившие мусульмане Божьей волей выйдут оттуда и вступят в Рай. По мнению сторонников толерантной интерпретации, в том же «педагогическом» ключе следует понимать и айаты, обращенные к неверным.

Третий аргумент. Указанные свидетельства Корана говорят лишь о том, что обреченные неверные остаются в аду, покуда он существует; доколе он есть, им не выйти оттуда, как выходят оттуда единобожники. Ведь это не одно и то же: выйти из тюрьмы, а тюрьма остается тюрьмой, или освободиться из тюрьмы вместе с ее разрушением. Нельзя же приравнивать Ад к Раю по вечности и бесконечности — «в пользу такого равенства нет ни одного свидетельства из Корана или Сунны» [Ибн-аль-Кайим, 1990. С. 402].

Четвертый аргумент. Сам Бог в Коране дает нам знать о педагогической направленности «грозных» айатов, называя в других айатах временные сроки наказания в Аду или ставя их в зависимость от Своей суверенной воли.

Так, айат 78:23 определяет неверным пребывание в Геенне «на века» (ахкаб), а «век» (хукб), по различным оценкам, варьируеться от нескольких десятков лет до нескольких тысяч лет. Значит, наказанию определен срок, пусть и долгий, но все равно оно имеет конец.

Согласно же другому айату 11:107, неверные будут пребывать в Аду «доколе существуют небеса и земля» (или: «по продолжительности…»). Но ведь сами небеса и земля не вечны (см. айат 14:48)!

Примечательно и то, что Коран, описывая ожидающее благоверных райское блаженство, ни разу не ассоциирует его с определенным днем; страдания же обреченных часто привязываются к конкретному дню — «страдания дня мучительного» (11:26; 43:65); «страдания дня страшного» (6:15; 7:59), «страдания дня всеобъемлющего» (11:84) и т.п. В одном из хадисов продолжительность Судного дня определяется в 50 тысяч лет (М 987; Д 1658; Н 2442).

Еще более явные указания на относительность/условность приговора неверным дают айаты 6:128 и 11:107. Согласно первому айату, в Судный день неверным будет объявлено: «Обиталище для вас — огонь [Ада],/ И вечно пребудете вы в нем,/ Если только Бог не пожелает иначе». Также и во втором айате, после угрозы о пребывании отверженных в Аду «покуда существуют небеса и земля» следует оговорка: «Если только Господь твой не пожелает иначе;/ Воистину Он вершит, что пожелает». И нет никакого основания сужать круг лиц, на которых распространяется благовествование данных айатов, как это делают эксклюзивисты, относя к ним лишь грешников из числа мусульман/единобожников.

Пятый аргумент. Среди видных сподвижников-сахабитов Пророка и их последователей-табиитов были такие, кто открыто заявлял о временном характере адского наказания. В комментариях к вышеупомянутому айату 11:107 ат-Табари передает, что данный айат, а с ним и айат 78:23 некоторые распространяют на всех обитателей Ада. В этой связи он цитирует слова Джабира ибн Абдаллаха, Абу-Саида аль-Худри или кого-то другого из сахабитов: «Воистину, сей айат [11:107] отменяет все [айаты] Корана, [упоминающие] о вечном пребывании [в Аду]». А сахабит Ибн-Масуд клялся, что придет время, когда врата Ада будут свободно болтаться, и в нем не останется ни одного человека. В этом смысле, продолжает ат-Табари, высказался и табиит аш-Шаби (учитель Абу-Ханифы): «Из двух обителей, [здешней и тамошней], быстрее всего будет возведена и разрушена именно Геенна».

В других источниках сообщается, как сахабит Ибн-Аббас, цитируя айат 11:107, заметил: «Ни одному смертному не подобает навязывать Богу определенное решение о тварях Своих, помещая их в Рай или в Ад». А касательно айата 78:23 сахабит Абу-Хурайра заявил: «Не стану я говорить, что никогда не придет время, когда в Геенне никого не останется». Относительно того же айата халиф Умар ибн аль-Хаттаб высказался так: «Если обитатели Ада останутся в [Аду] столько времени, сколько песчинок в Сахаре, то все равно наступит день, когда они оттуда выйдут» [см.: Ибн-аль-Кайим, 1990. С. 393–397].

Шестой аргумент. Пророк вполне определенно говорит о счастливом исходе грешников, включая обитателей Ада. Так, со слов Умара повествуют, что Пророк однажды спросил, бросит ли мать дитя свое в огонь. Бывшие при нем сподвижники отвечали, что она, конечно, не бросит, если только это будет в ее силах. И тогда Пророк воскликнул: «Воистину Бог более милостив к Своим рабам, чем мать к своему чаду!» (Б 5999; М 2754)[20].

Как передает от Пророка Абу-Саид аль-Худри, в Судный день, после отправления избранных в Рай и отверженных в Ад Бог повелевает: «Выведите [из Ада в Рай] того, в чьем сердце была [хоть] крупица веры!» (Б 22; М 184)[21]. Ригористам-эксклюзивистам, обрекающим всех язычников (многобожников и идолопоклонников) на вечные муки, следовало бы вспомнить, что сам Коран свидетельствует о язычниках времен Пророка: «Если ты спросишь их:/ Кто сотворил небеса и землю..,/ — Бог! — непременно скажут они» (29:61–63; см. также 23:84–89); «Поклоняемся мы [идолам] только ради того,/ Чтоб приблизили они нас к Богу» (39:3). Разве все это не больше, чем крупица веры?!

Божья милость, благовествует далее Сунна, не ограничивается этим. Согласно хадису от того же аль-Худри, сначала по ходатайству ангелов, пророков и благоверных из Ада освобождают не только обладавших крупицей веры, но и содеявших хоть малую толику добра. А потом Бог заявит: «Осталось [заступничество] Милостивейшего из милосердных», и Он дланью Своей зачерпнет из Ада горсть грешников, не содеявших вообще никакого добра. И вновь следует напомнить жестокосердным ригористам, что пригоршня Бога столь велика, что может вместить в себя все небеса и земли (см. айат 39:67)!

Седьмой аргумент. Бесконечное пребывание грешников в Аду не соответствует ни всеблагости, ни премудрости Божьей.

Ведь Бог — абсолютно благ и добр. И сотворенные Им люди в сущности своей добрые существа, ибо — как было сказано — рождаются правоверными. Зло, неверие и прегрешение суть нечто преходящее, акцидентальное, а не субстанциональное. И наказание в Аду призвано очистить грешников от зла, чтобы они вернулись к тому пречистому состоянию, в каком они вышли из рук Божьих. Допускать, что Бог создал часть людей для беспрестанного мучения, что зло — вечно, значит, приравнивать зло к добру, а это больше соответствует учению дуалистов о двух равночинных божествах — добром и злом, но никак не монотеистическому видению Бога как абсолютно благого.

Представление о вечных, нескончаемых муках не сообразуется и с Божьим милосердием. Ибо вознаграждение райским блаженством является выражением Его милости, а наказание адскими муками — выражением Его гнева. Будь Ад вечным, как Рай, милость Божья не преобладала бы над Его гневом!

Бесконечность Ада несовместима и с самим Божьим правосудием. Жизнь человека, сколь бы она ни была продолжительна, подобна одному мгновению, и даже меньше, сравнительно с бесконечностью. Так справедливо ли за временные преступления присуждать к вечным мукам?!

Наконец, нескончаемость наказания не сообразуется с премудростью (хикма) Всевышнего. Трудно отыскать целесообразность в создании или допущении бесконечного, нескончаемого зла. Наказание в земной жизни за преступление идет во благо либо самому грешнику, исправляя и очищая его, либо окружающим, ограждая их от преступников и давая им назидание. Но на том свете кара, понятно, может иметь лишь очистительное значение. А если она нескончаема, то теряется и этот смысл.

Не подобает предполагать, что зрелище страданий грешников в Аду призвано преумножить блаженство обитателей Рая. Ведь из сердец вступивших в Рай, как говорится в Коране, Бог удалил злобу (7:43; 15:47). Но есть ли злоба страшнее, чем наслаждение чужим страданием?! Тем б?льшим кощунством будет приписывание подобного удовлетворения чувством мести самому Богу — Милостивейшему из милосердных, Кто любит рабов Своих более, нежели мать — свое дитя.

В заключение остановимся на двух контраргументах, выдвигаемых противниками концепции конечности Ада и универсальности спасения. Первый из них сводится к тому, что принятие ее за истину равносильно объявлению всеобщей амнистии — какой бы грех ни совершил человек, ему не страшно. «Свобода совершать преступления, — отвечал на это еще сто лет назад татарский мыслитель М. Бигиев, — происходит не от убежденности во всеобщности спасения, а от того, что спасение распространяется только на последователей определенного учения. Вера в то, что «спасение касается только меня» приводит к тому, что я могу сказать всем остальным людям, исповедующим другие учения, следующее: «Поскольку все вы будете подвергнуты вечным мукам за свои убеждения и веру, то нет смысла вам творить добро, а зло, творимое вами, не ухудшит вашего положения. А посему оставьте добро и совершайте преступления!» [Бигиев, 2005. С. 142–143].

На второй же аргумент — утверждение, что если спасение будет всеобщим, то ислам лишится присущей ему значимости, можно ответить также словами М. Бигиева: если человечеству открыть всю широту коранического универсализма, «это станет украшением лика ислама, еще больше возрастут его ценность и величие среди других религий» [Бигиев, 2005. С. 98, 142].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Аль-Аскаляни. Фатх аль-Бари би-шарх Сахих аль-Бухари. Бейрут, 1990.

Бигиев М.Дж. Избранные труды. Т. I // Антология татарской богословской мысли. Казань, 2005.

Значение и смысл Корана. Т. I–IV. Пер. А.С. Аль-Манси и С. Афифи. [Под эгидой] Исламского Конгресса. М., 2002.

[Ибн-аль-Кайим]. Хади аль-аруах иля биляд аль-афрах, ли-ль-имам…Ибн Кайим аль-Джавзийа. Бейрут, 1990.

Коран. Пер. и коммент. И.Ю. Крачковского. М., 1986.

Коран. Пер. Г.С. Саблукова. М., 1991.

Коран. Пер. и коммент. Д.Н. Богуславского. СПб., 1995.

Коран. Пер. и коммент. В. Пороховой. М., 1997.

Коран. Пер. и коммент. М.-Н. О. Османова. М., 1999.

Аль-Мунтахаб. Толкование Священного Корана. [Под. эгидой]. аль-Азхара, Мин. вакуфов и Высшего совета по делам ислама АРЕ. Каир, 2000.

[Ан-Навави]. Шарх ан-Навави ‘аля Сахих Муслим. Бейрут, 1392 х. [1972–1973 гг.].

Сахих аль-Бухари. Мухтасар. М., 2003.

Смысловой перевод Священного Корана. Пер. Э. Кулиева. [Под эгидой] Мин. исламских дел Саудовской Аравии. Медина: 1425 х. [2004–2005 гг.].

Ат-Табари. Джами‘ аль-байан ‘ан та’виль ?й аль-Кур’ан. Бейрут, 1988.

[1] Коран, сборники хадисов и другие источники на арабском языке будут цитироваться автором в его собственном переводе (если не оговорено иное). Тафсиры-комментарии к Корану и его переводы на русский язык приводятся по номеру суры и айата; шесть канонических сводов хадисов и свода Ибн-Ханбаля — по номеру хадиса, предваряемому буквой, обозначающей составителя: Б (аль-Бухари), М (Муслим), Д (Абу-Дауд), Ж (Ибн-Маджа), Н (ан-Насаи), Т (ат-Тирмизи), Х (Ибн-Ханбаль). Также по номеру хадиса цитируются и классические комментарии к этим сводам. Если хадис фигурирует и у аль-Бухари, и у Муслима, своды которых считаются наиболее надежными, то при ссылке на канонические своды указываются лишь эти два источника.

[2] От лат. revelatio — откровение и греч. prophetes — пророк.

[3] От греч. soterion — спасение.

[4] Согласно традиционной христианской доктрине, даже пророки и праведники прежних времен томились в аду вплоть до прихода Спасителя, выведшего их оттуда. Кроме того, в христианстве возможность спасения, открывшаяся с искупительной жертвой Иисуса, ставится в зависимость от веры в его миссию.

[5] См. также переводы: «Поистине, религия перед Аллахом — ислам»; «Кто же ищет другой религии кроме ислама, от него не будет принято» (аль-Манси и Афифи); «И, истинно, ислам — религия Аллаха»; «Кто изберет религию иную, чем ислам, / Ему ничем не сможет быть угодным» (В. Порохова).

[6] В самих комментариях Э. Кулиева дается неканоническая версия со словами: «…из моих последователей, или иудеев, или христиан…».

[7] ?хад — «единичные» хадисы, сообщаемые одним-единственным передатчиком.

[8] И вообще, для суждения о человеке, который отказывается признать те или иные положения веры, необходимо определить, дошли ли эти положения до него в их подлинном толковании и убедился ли он в их истинности, — только при этих условиях можно говорить о его неверии. То неверие, которое Коран единственно квалифицирует как непростительный грех, — это неверие, обусловленное горделивым упрямством, отмеченным в айате 27:14. А у Пророка сказано: «Бог не станет наказывать Адом кого-либо из рабов Своих, разве только надменного бунтаря (аль-марид аль-мутамаррид)!» (Ж 4297).

[9] Отметим хотя бы веру иудеев Аравии в Ездру как сына Божьего или учение аравийских христиан о Троице, состоящей из Бога, Марии и Иисуса. (Отношению Корана к иудеям и христианам будет посвящена отдельная статья цикла. — Т. И.)

[10] В частности, к Ною (70:72), Аврааму и Измаилу (2:128; 3:67), Лоту (51:36), Иосифу (12:101), Моисею (10:84), Соломону (27:42). Авраам и Иаков завещали своим потомкам умереть только «мусульманами» (2:132), а апостолы Иисуса (хаварийун) провозглашали себя «мусульманами» (5:111).

[11] Смысл этих айатов правильно передан, в частности, в переводе Корана М.-Н. Османовым. У Г.С. Саблукова и Д.Н. Богуславского слово «ислам» сохраняется, но тут же (в скобках или в сноске) его значение трактуется как «покорность».

[12] Эти слова передают хадисы Б 1358–1359 и М 2658. В версиях Т 2138 и Х 7394 вместо фитра фигурирует милля, т.е. «[мусульманская] вера». А в хадисе М 2865 передаются слова Бога: «Воистину всех рабов Моих Я создал правоверными (хунафа’)».

[13] Так следует из хадисов Д 2521 и Х 20060; об этом говорится и в хадисе Б 7047 о видении Пророком умерших детей, включая детей язычников, в «лоне Авраамовом», в Раю.

[14] Так передает, в частности, ан-Навави в комментариях к М 2658.

[15] Правда, в самом Коране упоминается лишь о вдохновении в человека/Адама «от духа» Бога (15:29; 32:9; 38:72) и о вверении ему завета-веры (амана — см. 33:72). Сама же формула «по образу Своему» (‘аля суратих) встречается в хадисах Б 6227 и М 2841.

[16] Ева же в Коране вовсе не фигурирует как инициатор нарушения Божьего запрета не вкушать от Древа.

[17] В мусульманской литературе встречаются и другие цифры, в частности — 180, 224, 240 тысяч.

[18] Этого учения частично придерживался аль-Газали (ум. 1111). Среди тех, кто его обстоятельно обосновал, были Ибн-Араби (ум. 1240), Ибн-Таймийа (ум. 1328) и особенно Ибн-аль-Кайим (Ибн-Кайим аль-Джавзийа, ум. 1350). В России XIX в. концепцию всеохватности Божьей милости разрабатывал видный татарский реформатор Муса Бигиев (1875–1949).

[19] В некоторых версиях хадиса вместо слова «превышает» фигурирует «опережает».

[20] Интересно эксклюзивистское примечание, которым авторы русского издания перевода сокращенной версии свода аль-Бухари снабдили данный хадис, утверждая, что в некоторых его версиях говорится о «верующих рабах» [Сахих, 2003. С. 767]. У читателя может создаться впечатление, что у самого аль-Бухари дается такая версия. На самом же деле подобной версии нет не только здесь, но и ни в одном из Шести канонических сводов. Да и в классических комментариях (аль-Аскаляни и ан-Навави) не упоминается о такой — пусть и внеканонической — версии, а распространение хадиса только на верующих фигурирует лишь как одно из возможных толкований.

[21] В одной версии этого хадиса, от Анаса, говорится: «Выведите из Ада того, кто хоть когда-то вспомнил обо Мне или побоялся Меня» (Т 2594). И невольно спрашивается: «А есть ли кто-нибудь, коий за всю свою жизнь, от начала и до конца, ни разу не вспомнил о Боге и никогда Его не побоялся?!» [Ибн-аль-Кайим, 1990. С. 419].

Тауфик Ибрагим
Статья публиковалась в журнале «ВОСТОК (ORIENS)» в №3 за 2006 г.
Copyright © 2007 НКО «Фонд гражданского общества»
Created by Graphit Powered by TreeGraph