Поиск по сайту:
Регионы ПФО
 В Институте стран СНГ обсудили проблему религиозного экстремизма на постсоветском пространстве
 В Академии наук РФ прошел круглый стол на тему «Функционирование мусульманских религиозных организаций в России (история и современность)»
 Фактор социального служения в исламе
 Граница России стала проницаемой для религиозного радикализма
 Методологический подход к начальному сегменту исламского образования
 Принципы работы исламских банков: принцип мудараба
 Среди россиян гораздо больше тех, кто осуждает антиисламский фильм, чем тех, кто не считает его предосудительным
 В России мусульманская молодежь религиознее старших поколений
 Россия и исламский мир: основные проблемы и перспективы сотрудничества
 Ситуация в мусульманском сообществе Поволжья развивается по северокавказскому сценарию
 Проект концепции «Татары и исламский мир: концептуальные основы функционирования и развития»
 Инновационные формы работы с молодежью по профилактике терроризма и экстремизма
 Московская декларация по вопросам джихада опирается на труды идеологов салафизма
 Этнический федерализм и вопрос целостности России: юридическое неравноправие субъектов, региональная этнократия, потенциал сепаратизма
 Альянс ваххабизма и национал-сепаратизма в Татарстане и «русский вопрос» в регионе
 «Братья-мусульмане» в России: проникновение, характер деятельности, последствия для мусульманского сообщества страны
 Российские исламисты нашли родных «братьев»?...
 Национал-сепаратизм в Татарстане в начале XXI века: идеология, организации, зарубежное влияние
 Влияние арабских революций на Ближнем Востоке на мусульман России и Татарстана
 Тарик Рамадан: европейские мусульмане или мусульмане в Европе?
 Радикалы и фанатики рвутся в Поволжье
 Радикальный исламизм и национализм в Республике Татарстан: конфликтный потенциал в условиях роста протестных настроений в обществе
 Турки-месхетинцы в России: между пантюркизмом и ваххабизмом
 Духовная безопасность России и нетрадиционные религиозные движения
 Ваххабизм в Нижнекамске: фундаментализм, деньги, бюрократия
 Татарская молодежь между Востоком и Западом: гибридные идентичности и межэтнические отношения городской молодежи (на примере г. Казани)
 Для сохранения татарского языка в Татарстане нужно сделать его изучение добровольным: мнение
 IV Всемирный форум татарской молодежи
 Эксперт: Исламским СМИ нужно помогать, но не всем
 Благотворительность и религиозность мусульман: к вопросу о формировании социального капитала
 Наиль Набиуллин и Союз татарской молодежи: закат молодежного татарского национализма?
 Перспективы движения Нурджулар в России
 Религиозно-политические искания радикальной части татарского национального движения и внешний фактор
 Новые джадиды
 Россия и западный «дух неприязни»: на примере позиции Евросоюза и США в отношении Южной Осетии
 Иран и Израиль: борьба за региональное лидерство
 Татарстанский эксперт: мусульмане бегут от Равиля Гайнутдина
 Еврейская община Бухары и Самарканда на современном этапе
 Председательство Казахстана в Организации Исламского сотрудничества поможет России вернуть свои позиции в исламском мире, - эксперт
 портал "Умма" о некоторых итогах работы IV Евразийского научного форума в Казани
 Турецкое влияние на постсоветском пространстве: взгляд из Казани
 Раис Сулейманов: Власти Татарстана должны решить языковую проблему хотя бы из чувства самосохранения
 Информационная безопасность российской уммы
 Пятая сила российского ислама
 Другое лицо ислама
 Эксперт: начало внутриисламского диалога потребовало уточнения понятий
 Роман Силантьев: Что стоит за "отчетной модернизацией" Совета муфтиев России
 Раис Сулейманов: Избрание муфтия Татарстана - шанс для всей российской уммы: мнение
 Яна Амелина: «Настоящий мусульманин не станет радикалом»
 «Вилаят Идель-Урал»: начало салафитиxзации Татарстана по северокавказскому сценарию
 Раис Сулейманов: Всероссийское мусульманское совещание не изменило отношения к Равилю Гайнутдину: мнение
 Али Вячеслав Полосин: «Преступное сектантство никогда не станет нормой жизни!»
 Выступление полномочного представителя Президента РФ в ПФО Григория Рапоты на международной конференции «Россия и исламский мир: история и перспективы цивилизационного взаимодействия»
 Выступление Григория Алексеевича Рапоты - полномочного представителя Президента РФ в ПФО на встрече с председателями духовных управлений мусульман регионов ПФО
 На пути восстановления прерванных связей времён и поколений
 Талгат Таджуддин о задачах развития мусульманского образования в России
 Мухаммад-хазрат Таджуддинов: О сотрудничестве мусульманских организаций и органов власти в противодействии негативному влиянию зарубежных радикально-экстремистских движений
 Выступление В.Ю.Зорина на конференции "Роль СМИ в межкультурной коммуникации"
 Проект Федерального закона РФ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности»
 Председатель Духовного управления мусульман Пермского края об объединении российских мусульманских структур
 В России сложилась своя модель ислама
 Положение о научно-консультативном Совете при Минюсте РФ по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма
 Концепция проекта федерального закона "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности"
 Состав научно-консультативного Совета при Минюсте РФ по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма
 Выступление заместителя полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе В.Ю.Зорина на Международной конференции «Ислам победит терроризм» (Москва, 3-4 июля 2008 г.)
 «Легче запретить, чем разобраться». Как в Турции смотрят на наше «дело нурсистов-гюленовцев»?
 Тимур Юсупов: Европейская Медина и абдуллы ибн саламы наших дней
 А.В. Малашенко: "Ислам во внешней политике России"
 Исламская цивилизация: роль мусульман как свидетельствующей общины
 "Исламский вектор во внешней политике современной России: технология прорыва".
 Политическая партия «Джамаат-аль-Исламий» и ее роль в социально-политической жизни и исламизации Народной Республики Бангладеш.
 Концепции национального и исламского государства в Южной Азии.
 Сделает ли Вениамин Попов все цивилизации – партнёрами?
 Абдулбари Муслимов: чему учат мусульманскую молодёжь России?
 А.Б. Юнусова: "Радикальные идеологии и мусульманская молодежь в России"
 Вениамин Попов о влиянии исламского фактора на внешнюю политику РФ и о концепции "конфликта цивилизаций" (интервью сайту "Мусульмане Поволжья")
Партнеры
Полпред Президента в ПФО
Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования
Духовное управление мусульман Республики Татарстан
Духовное управление мусульман Республики Мордовия
Российский Исламский Университет
Мечеть Сулейман
Духовное управление мусульман Чувашской Республики
Духовное управление мусульман Пермского Края
Сайт общины мусульман при Пермской соборной мечети
Сайт ДУМ Поволжья
Сайт национально-культурных объединений Нижегородской области
Информационный сайт Регионального Духовного Управления Мусульман Удмуртии
Авторизация

Аналитические материалы

20.01.2013Граница России стала проницаемой для религиозного радикализма

Граница России стала проницаемой для религиозного радикализма

Политолог Алексей Малашенко представил недавно свою новую работу "Центральная Азия: на что рассчитывает Россия?". Ей прочат большой интерес со стороны не только экспертного сообщества, но и массового читателя. Профессор, член научного совета МЦК, сопредседатель программы "Религия, общество и безопасность", А.Малашенко является автором многих монографий, в том числе "Islam in Central Asia" (1994), "Мусульманский мир СНГ" (1996), "Исламское возрождение в современной России" (1998), "Исламские ориентиры Северного Кавказа" (2001), "Рамзан Кадыров: российский политик кавказской национальности" (2009). 

В беседе с Олегом Ворониным он рассуждает о массовой миграции из Центральной Азии и сопутствующих ей религиозных и культурных влияниях на российские регионы.

– Россия и её регионы вступают в качественно новый этап своей политики на бывшем постсоветском пространстве, – говорит А.Малашенко. – Сумеет ли её истэблишмент адекватно понять это и соответствующим образом действовать, мы узнаем в ближайшее время. Для региональной же политики РФ из большого корпуса проблем я бы выделил главную – миграцию, которая стала относительно новым фактором в отношениях России и Центральной Азии. Она спаяла обе стороны, но и вызывает существенный дискомфорт. Миграцию в Россию можно назвать обоюдным вызовом, содержащим как взаимные выгоды, так и опасности. Среди опасностей – транзит наркотиков и распространение экстремистских идей, камуфлируемых исламской религией, я подчёркиваю, не сопутствующих традиционному Исламу, а прикрывающихся им. Сотрудничество РФ с центрально-азиатскими субъектами внешней политики по вопросам борьбы с наркомафией не только возможно, но и крайне желательно.

– Сколько же сейчас в России мигрантов из Центральной Азии?

– Точное количество мигрантов неизвестно, поскольку большая их часть проникает в Россию нелегально. Количество мигрантов из Киргизии, по разным оценкам, колеблется от 400 тысяч до миллиона (по данным Киргизского МВД – 500 тысяч), гастарбайтеров из Узбекистана – от 600–700 тысяч до одного-двух миллионов (по данным МВД Узбекистана – всего 220 тысяч). Таджикские эксперты приводят цифры от 800 тысяч до двух миллионов.

Примечательна динамика соотношения населения России и совокупного населения стран, являющихся основными поставщиками мигрантов (Киргизии, Таджикистана и Узбекистана). В 2010 году население России составило 141,9 миллиона человек, а названных трёх стран – 41 миллион. В 2025 году прогнозируется соответственно 140,8 и 51 миллион, в 2050-м – 126,7 и 62 миллиона. Миграция привязывает эти государства к бывшей метрополии. Из Узбекистана на работу выезжают (преимущественно в Россию) до 33% трудового населения, а денежные переводы мигрантов составляют от 15% до 59% ВВП. Согласно статистике Центрального банка России, общий объём перечислений от таджикских мигрантов в 2010 году составил 2,2 миллиарда долларов при объёме ВВП Таджикистана 5,6. В 2011 году таджикские мигранты перевели на родину 2,96 миллиарда долларов, эти поступления составили 45,5% ВВП страны.

В российском обществе отношение к мигрантам в основном негативное, что способствует росту националистических настроений. Причём если раньше раздражение вызывали в первую очередь выходцы с Кавказа, то теперь оно распространилось на уроженцев Центральной Азии. По данным «Левада-Центра», доля людей, поддерживающих идею "Россия для русских", в 1994 году составляла 13%, в 1998-м – 33%, в 2002-м – 55% и с тех пор никогда не опускалась ниже 50%.

Власти относятся к мигрантам неоднозначно, понимая, что в нынешней демографической ситуации без постоянного притока рабочей силы в стране не обойтись. Тем более что 10–12% российского ВВП создаётся мигрантами. Очевидно, что механизм легализации мигрантов недостаточно отработан.

Одновременно во многих регионах России регулярно проводятся операции, в ходе которых задерживают и высылают из страны сотни таджиков и узбеков. В 2012 году такие операции прошли в Горно-Алтайске, в Свердловской области.

Но можно сказать, что борьба против нелегальной миграции скорее представляет собой паллиатив, тогда как ситуация продолжает обостряться.

Адаптация мигрантов пока сводится к разговорам о необходимости овладения ими русским языком. Действительно, многие таджики и узбеки, особенно молодые, слабо владеют русским, писать умеет меньшинство.

По данным Центра миграционных исследований, только 50% мигрантов смогли заполнить официальные документы на русском языке, а каждый третий вообще не владел им. Директор Федеральной миграционной службы Константин Ромодановский своеобразно интерпретировал это требование властей, заявив: "Знание русского языка создаёт условия для безопасности и комфорта. Если выходец из центрально-азиатской республики не знает ни слова по-русски, как он поймёт команду "Стой, стрелять буду!" ?".

Но и вторая проблема – насколько сами гастарбайтеры в этом заинтересованы? Мигранты не проявляют особого стремления к овладению русским языком. Они приезжают в Россию работать, а не тратить время на учёбу. Нескольких десятков слов оказывается вполне достаточно, чтобы выполнять несложную работу. К тому же среди них обязательно есть люди (мастера) среднего и старшего возраста, которые вполне сносно объясняются по-русски и служат переводчиками при возникновении затруднений.

Что касается тех, чья цель состоит в том, чтобы остаться в стране и принять впоследствии российское гражданство, они в большинстве уже владеют русским языком, имеют профессию, заводят собственный бизнес и отдают детей в обычные школы. Но, к сожалению, обучение русскому языку практически не вышло из стадии благих пожеланий: нет ни соответствующих мест, ни преподавателей. Федерация независимых профсоюзов предложила создать два центра для мигрантов в местах, где их насчитываются десятки тысяч. Но пока эта идея остаётся нереализованной. В Таджикистане говорят о возможности организации таких курсов в самой республике, но и там дальше разговоров дело не пошло.

Вторая проблема. Мигранты из Центральной Азии чаще всего приезжают группами, селятся компактно, во главе каждый группы стоит руководитель, который, как правило, проживает в России постоянно (некоторые принимают российское гражданство). Старший по общине не только устанавливает связи с работодателями, находится в постоянном контакте с местными властями (включая правоохранительные органы) и отвечает за подопечных, но и зачастую выполняет функции имама.

В последнее время среди имамов встречаются члены "Хизб ат-Тахрир". Членами этой партии оказываются и простые мигранты. В ячейки ХТИ вовлекаются российские мусульмане. Бывают обратные случаи, когда мусульмане-мигранты входят в состав радикальных групп, уже созданных местными правоверными – татарами, кавказцами. Например, в Тюменской области ячейка ХТИ сотрудничала с местной молодёжной мусульманской организацией "Аль-Ихсан".

Российские спецслужбы располагают информацией о том, что кружки ХТИ действуют и в Сибири. И хотя группы эти не структурированы, активность их членов ограничена. На Урале и в Западной Сибири они читают и по мере сил распространяют печатный орган ХТИ "Аль-Ва’и", а также листовки на русском языке, в которых излагается позиция партии. Одна из таких листовок называлась "Чеченская республика. Как она возродила Ислам в душах людей".

В 2004 году ФСБ задержала участников кружка ХТИ в Тюмени, в 2006 году – в Красноярске.

А недавние события в Татарстане подтвердили, что подъём религиозного экстремизма напрямую связан с ростом мусульманской миграции. В октябре 2011-го группы террористов в составе четырёх–шести человек проникли из Казахстана в Челябинскую и Томскую области с целью совершения терактов в Снежинске, Озёрске, Трёхгорном, где расположены российские ядерные объекты. 

Отдельно упомяну мусульман из Центральной Азии, которые налаживают связи с радикалами Северного Кавказа. За последние десять лет эти связи стали сравнительно регулярными. Сотни узбеков, чеченцев, дагестанцев проходили военную подготовку в лагерях афганских талибов, где наряду с религиозным образованием и воспитанием культивировалась ненависть к России. Узбеки и таджики, пусть и в очень небольшом количестве, действовали в отрядах экстремистов в Дагестане и Чечне. Те из них, кто имел приобретённый в Афганистане или на родине боевой опыт, выступали в роли инструкторов.

Между российскими и центрально-азиатскими спецслужбами, в принципе, налажена тесная кооперация в борьбе против исламских радикалов. Задерживаемые в России члены ХТИ, ИДУ, других организаций выдаются соответствующим странам.

– Как строятся культурные контакты между прибывшими и принимающим обществом и отражаются ли они в политических реалиях?

– Мигранты обитают в инокультурном, становящемся всё более враждебным им окружении. Перед лицом неприязни ради защиты своих интересов они ощущают необходимость в сплочении. В этих условиях Ислам становится одним из главных консолидирующих факторов.

В Россию приезжает всё больше молодёжи, родившейся после распада СССР, и для этих людей всё связанное с прежней эпохой не имеет особого значения.

О том, что Ислам играет в жизни мигрантов всё большую роль, свидетельствует рост числа прихожан в российских мечетях, особенно в Москве.

В 2011 и 2012 годах количество мусульман, пришедших в Московскую соборную мечеть в праздник Курбан-байрам, составило соответственно 70 и 80 тысяч, среди них преобладали выходцы из Центральной Азии и с Кавказа. Раздражение (и даже отвращение) вызывают у горожан акты жертвоприношений, когда животных забивают на глазах у прохожих. Неприязнь обращена именно на пришлых, а не на коренных мусульман, по большей части татар, давно выработавших консенсусное поведение в славянской среде и не выделяющихся среди прочих жителей. Кстати, мусульмане-мигранты вызывают раздражение и у татарских единоверцев. Однако пока в России существует лишь одна таджикская мечеть, открытая в 2011 году во Владивостоке.

Осенью 2011 года Москву, Сибирь, Поволжье, Дальний Восток посетил глава Партии исламского возрождения Таджикистана Мухиддин Кабири. Накануне на её IX съезде Кабири отметил, что она "перестала быть республиканской партией и вызывает симпатии трудовых мигрантов в России, выходцев из Средней Азии". Среди мигрантов-таджиков действительно немало членов этой партии.

Кроме того, глава общественного движения "Таджикские трудовые мигранты» Каромат Шарипов заявил, что создаёт некую Мусульманскую партию России. Мухиддин Кабири говорил о "мягкой исламизации". Сам термин выглядит вполне нейтрально и даже академично. Но можно вспомнить, что впервые он появился в связи с обстановкой на Северном Кавказе и был предложен российским исламоведом Ахмедом Ярлыкаповым.

"Мягкая исламизация" в конечном счёте приводит к архаизации социума, инкорпорации исламских поведенческих нормативов, призывам соблюдать разного рода религиозные правила и запреты.

Мусульманская миграция, давно ставшая внутриполитическим фактором жизни российского общества, всё более оказывается также и аспектом межконфессиональных отношений.

Мусульманская иммиграция в России приобретает всё больше общих черт с мусульманской иммиграцией в Европе. Но это уже тема компаративистского исследования, которое ещё предстоит провести.

– Сколько же российских граждан исповедуют Ислам?

– Российские политики, говоря о количестве мусульман в России, называют цифру 20 миллионов, тогда как число мусульман – граждан России, очевидно, немного превышает 15 миллионов. Иными словами, присутствие мусульман в России рассматривают совокупно, не разделяя их на "своих" и "пришлых". Думается, оценка в 20 миллионов более справедлива и разумна, поскольку именно она позволяет правильнее понять значение исламского фактора в стране.

Источник: Восточно-Сибирская правда. Публикуется в сокращении

Copyright © 2007 НКО «Фонд гражданского общества»
Created by Graphit Powered by TreeGraph