Поиск по сайту:
Регионы ПФО
Партнеры
Полпред Президента в ПФО
Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования
Духовное управление мусульман Республики Татарстан
Духовное управление мусульман Республики Мордовия
Российский Исламский Университет
Мечеть Сулейман
Духовное управление мусульман Чувашской Республики
Духовное управление мусульман Пермского Края
Сайт общины мусульман при Пермской соборной мечети
Сайт ДУМ Поволжья
Сайт национально-культурных объединений Нижегородской области
Информационный сайт Регионального Духовного Управления Мусульман Удмуртии
Авторизация

Новости

12.01.2012В Казани прошли Бусыгинские чтения-2011

В Казани прошли Бусыгинские чтения-201121 декабря 2011 г. Казанская государственная консерватория совместно с Казанским (Приволжским) федеральным университетом и Национальным музеем Республики Татарстан провела научно-практическую конференцию “Бусыгинские чтения”, посвященные памяти выдающихся казанских этнографов Н. И. Воробьева, Е. П. Бусыгина и Н. В. Зорина.

Мероприятие началось с возложения цветов к памятникам казанских ученых-этнографов и мемориальной доске профессора Евгения Прокопьевича Бусыгина в Казанском (Приволжском) федеральном университете.

В конференции принял участие широкий круг специалистов, занимающихся исследованиями в области этнографии и этнологии.

Основной темой всех докладов, прозвучавших на мероприятии, была тема “Народы и культуры: традиции и современность”.

Проблему лавинообразного нарастания таджикской миграции в Татарстан затронула профессор Казанского (Приволжского) федерального университета, известный в России этнограф Гузель Столярова. Как следует из доклада, в Татарстане таджики заняты в основном неквалифицированным трудом на стройках и торговлей на рынках. Профессор Столярова рассказала о том, что в Казани в непосредственной близости от городского центрального рынка де-факто уже существуют таджикский и узбекский кварталы (по многим признакам напоминающие “этнические гетто” во Франции и др.странах Западной Европы). Этнолог остановилась и на проблеме преступлений, которые таджикские мигранты совершают на территории Урало-Поволжского региона. Однако в своём докладе Столярова сделала парадоксальный вывод: по её мнению, когда преступления совершают таджики, то “журналисты в криминальной хронике не должны упоминать об этнической принадлежности преступников“, равно как и о том, что преступники являются мигрантами из Таджикистана. Гузель Рафаэлевна всё же вынуждена была признать тот факт, что проблемы с наркотрафиком в регионе возникли из-за массовой миграции жителей этого среднеазиатского государства. Тем не менее, по её мнению, “неосторожные высказывания в СМИ могут отрицательно повлиять на отношение россиян к целой стране, Таджикистану, и ее народу“.

Ведущий научный сотрудник Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан, доктор исторических наук Дамир Исхаков выступил с докладом “К вопросу изучения института сеидов в Золотой Орде“. В Казанском ханстве, как и во многих других тюркских государствах, большим влиянием пользовались религиозные верховные руководители – сеиды. Сеидами в мусульманском мире называли потомков пророка Мухаммада из ветви, восходящей к его внуку Хусейну. Они возглавляли духовенство. Дамир Исхаков, исследовавший место и значение сеидов в истории тюркских народов, пришел к выводу, что сеиды играли важную роль в делах государства и пользовались большим политическим влиянием. Затронув в своём докладе “булгарскую теорию” происхождения татарского народа, этнограф высказал сомнения относительно распространённого среди некоторых историков мнения, что “исламизация Золотой Орды произошла благодаря миссионерам из Волжской Булгарии”. По мнению Исхакова, в исламизации Золотой Орды главную роль играли сеиды Средней Азии.

Профессор Казанской государственной консерватории им. Н. Г. Жиганова, доктор исторических наук Валерий Яковлев выступил с докладом “Казанская этнографическая школа: новые источниковедческие подходы“. В этот день на “Бусыгинских чтениях” Валерий Иванович выполнял роль модератора конференции, продемонстрировав умение быть великолепным организатором научных диспутов. Среди учёных-гуманитариев профессор Яковлев известен как автор монографии “Евгений Прокопьевич Бусыгин“, посвященной трудам и биографии руководителя казанской этнографической школы, который был известен в Советском Союзе не только как учёный-этнограф, но и как музыкант-мультиинструменталист. Настоящим открытием даже для многих казанских участников конференции стали прозвучавшие в докладе Валерия Ивановича Яковлева новые факты о работе профессора Бусыгина во Вьетнаме. В 1960 г. Евгений Прокопьевич был командирован во Вьетнам для подготовки кадров этнографов в этой стране. Он читал в университете Ханоя курс лекций по общей этнографии, а также участвовал в четырёхмесячной экспедиции к горным племенам. Его учебник по этнографии был издан на вьетнамском языке. Е.П.Бусыгин фактически стал основоположником вьетнамской этнографической науки. Заслуги Евгения Прокопьевича были вознаграждены грамотой за личной подписью вьетнамского лидера Хо Ши Мина и орденом Дружбы.

Ведущий научный сотрудник Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан, кандидат исторических наук Розалинда Мусина представила доклад об этноконфессиональных процессах в Татарстане и современных тенденциях развития. Опираясь на данные социологических исследований, этнолог показала, что понятия этничности и религиозности расходятся, то есть религиозность перестала восприниматься как часть этничности и наоборот. Причём подобная картина характерна как для татар, так и для русских в Татарстане.

Руководитель Приволжского центра этнорелигиозных и региональных исследований Российского института стратегических исследований (РИСИ) Раис Сулейманов выступил с докладом “Этнолингвистический конфликт в Татарстане: борьба за русский язык в общественно-политической жизни региона“. Главная причина этнолингвистического конфликта заключается в том, что родители русскоязычных школьников не могут реализовать своё право на изучение их детьми русского языка в школах в том же объёме, в котором его изучают в “русских” регионах России, в частности – в соседних Ульяновской и Кировской областях. Аналогичная проблема характерна и для Башкирии. При этом в Татарстане для школьников отсутствует добровольность в изучении татарского языка. Раис Сулейманов открыто высказал то, о чем на самом деле бояться публично признаться татарские националисты, ратующие за обязательность изучения татарского языка. Все прекрасно понимают, что если сегодня сделать обучение татарскому языку добровольным, то завтра первыми же от него откажутся не столько русские, сколько татарские родители. Городские татары, особенно те, что во втором-третьем и далее поколении, будут рассуждать примерно так: мой сынок/дочка пусть в школе учит русский и иностранные языки, а татарскому языку его мы как-нибудь дома научим, ну или родственники в деревне летом научат. Это неприятно признавать, но факт остается фактом: для городских татар знание татарского языка не является приоритетным.

И таких – большинство, нравится это татарским националистом или нет. Доказательством этого является то, что на митинг Общества русской культуры Республики Татарстан «В защиту русского языка» вышло около 200 человек, из которых больше половины были татары. В тоже время пикет-митинг их оппонентов из татарской молодёжной национал-сепаратистской организации «Азатлык» собрал около 50 человек. Когда же Михаил Щеглов, модератор митинга в поддержку русского языка, предложил скандировать «Татарстан – часть России», это вызвало единодушную поддержку у татарских участников мероприятия. Русский язык в наши дни является языком общения даже между самими татарами. Но нежелание учить татарский язык городскими татарами не дает повода для сохранения принудительного обучения татарскому языку всех подряд. По мнению Сулейманова, если татары не хотят учить свой родной язык, то это проблема самих татар, и русские не должны страдать от этого. Поэтому призывы татарских националистов к сохранению коррелирующей дискриминации для русских («Русские, если вы живете в Татарстане, будьте добры учить татарский язык, нравиться вам это или нет!») абсолютно необоснованны и неубедительны. Кто дал право требовать от русских того, что сами татары не соблюдают? Ситуация вокруг русского языка привела к тому, что татарское общество раскололось.

Мечтающие о «независимом Татарстане» (или в иных его разновидностях типа “эмират Идель-Урал”) выступили за сохранение принудительного обучения татарскому языку. В то же время пророссийски настроенные татары выступают за добровольное обучение татарскому языку. Как считает Раис Сулейманов, самое любопытное, что можно было наблюдать в ходе этого этнолингвистического конфликта, – это то, что на общественно-политическом поле Татарстана появились два харизматичных национальных лидера. Это «идейный внук бабушки татарского национализма Фаузии Байрамовой» Наиль Набиуллин, лидер Союза татарской молодежи «Азатлык», и русский патриот-державник Михаил Щеглов, который своей конструктивной позицией сумел привлечь на свою сторону пророссийски настроенных татар.

Доклад председателя Общества ревнителей истории Василий Ордынского был посвящен экопоселениям в современном Татарстане. Практически все экопоселения в республике развиваются в рамках своеобразной “федерации экопоселений”, созданной активистами нового религиозного движения (НРД) “Звенящие кедры России” (членов этого движения принято называть “анастасийцами” или “кедрозвонами”). Это люди, увлеченные воплощением идей писателя Владимира Мегрэ (основателя движения). Они считают, что возрождают экологию и духовность России путем создания экопоселений и “родовых поместий”, и широкой пропаганды идей основателя движения.

Основной контингент анастасийцев – это романтически настроенные вчерашние горожане, которые решили “вернуться к истокам” поселившись в сельской местности для “выращивания экологически чистых продуктов” и “воспитания детей в духе любви к матушке-природе и родной земле”. В докладе Василия Ордынского, основанном на полевых исследованиях, были раскрыты особенности религиозного мировоззрения и этнического самосознания “анастасийцев”. “Анастасийцы” верят, что глубоко в сибирской тайге (как описывает Мегрэ в своих книгах) живет удивительная женщина Анастасия, обладающая необыкновенными магическими способностями. Адепты движения “Звенящие кедры России” считают что Анастасия – это “великая посвященная”, “проводник энергий Бога”, а Бог согласно их пантеистическим воззрениям – это “межпланетный разум”. Анастасия призывает всех уйти из “грязных” городов и строить свое жилье в экологически чистых местах, например, в тайге. Последователи Мегрэ верят, что Анастасия обладает “знанием лам Востока, мудростью Будды, Христа и Йоги”. “Анастасийцы” считают, что все религии равны и содержат частицу истины, и в одном ряду перечисляют (равноценных для них) Велеса, Кришну и Раму, Шиву и Иисуса Христа, Аллаха и Будду. Несмотря на то, что книги Мегрэ играют роль своеобразного “святого писания” для “анастасийцев”, в последние годы на мировоззрение “анастасийцев” заметное влияние стали оказывать учение движения “Мёртвая вода” (учение данного НРД более известно под аббревиатурой “КОБ”, что расшифровывается как “концепция общественной безопасности”) и учение НРД “Церковь инглингов”.

Культовыми для членов движения “анастасийцев” являются видеолекции одного из лидеров движения “Мёртвая вода” Константина Петрова (более известен под именами “жрец Сефар-Гор” и “жрец Мера-Гор”), равно как и многосерийный документальный фильм “Игры богов”, распространяемый апологетами НРД “Церковь инглингов”. Среди “анастасийцев” много татар, которые называют себя мусульманами. На вопрос о том, почему они не исполняют мусульманские обряды и не ходят в мечеть, они отвечают, что главное – это “верить в душе”, а не “заниматься мелочным соблюдением обрядов”. Несмотря на то, что они считают себя мусульманами – это никак не мешает им быть приверженцами учения Мегрэ, учения инглингов и других оккультно-эзотерических учений. На вопросы о том, как все эти учения сочетается с канонами ислама, они отвечают что “все религии ведут к одному Богу”. По их мнению, “Коран, который мы очень уважаем, написан для Аравии, для арабских племён, а мы живём в России”. Как считают “анастасийцы” Татарстана и соседних регионов, “татары и русские – единый народ, происходящий от общих предков – древних ариев-ведруссов” (согласно книгам Мегрэ, мифические “ведруссы” – предки славянских народов). Большинство “анастасийцев” – вегетарианцы. В уставах многих экопоселений прописано обязательное правило – не употреблять в пищу мясные продукты.

Этничность на современном рынке одежды и обуви исследовала доцент Казанского национального исследовательского технологического университета, кандидат исторических наук Надежда Рычкова. Она отметила, что современные бренды часто используют этнику, и она стала популярной среди молодежи. В ходе исследования этнолог обнаружила, что в регионе наблюдается высокий спрос на татарскую национальную обувь. Но владельцы немногочисленных обувных мастерских работающих в этой сфере неспособны удовлетворить потребности населения, на их продукцию – большая очередь, несмотря на очень высокие цены. Одной из причин этого владельцы мастерских называют дефицит квалифицированных кадров мастеров. Проблема усугубляется тем, что за 20 лет “суверенитета” руководство республики неумелыми реформами фактически разрушило обувную промышленность Татарстана, и мастера-обувщики (сапожники) вынуждены были уйти в другие сферы деятельности, не оставив после себя учеников.

Доцент кафедры гуманитарных дисциплин Казанского национального исследовательского технологического университета, кандидат исторических наук Александр Овчинников выступил с докладом «Сообщество гуманитариев Казани – реципрокная сеть». Объектом исследования казанского историка стали научные сообщества г.Казани и России в целом. Учёный рассказал о сложившейся в гуманитарном научном сообществе Татарстана своеобразной “экономики взаимного обмена дарами и услугами”, которая (по мнению докладчика) имеет большое сходство с обычаями “круга кула” тробрианцев – жителей островов Тробриан в составе Папуа-Новой Гвинеи. “В последние два-три столетия в традиционных обществах наука стала символом престижности и своеобразной сакральной связи с непонятной и могущественной Европой“, – отметил Овчинников. По мнению исследователя, созданные по «западному» образцу научные учреждения представляли собой сложно устроенные корпорации, выполняющие функции «престижно-научной» легитимизации социально-политического строя, подозрительно напоминая известные ещё на Древнем Востоке идеологические институты типа жречества. При этом даже интенсивные контакты с западными коллегами не размывают традиционную основу, а, наоборот, увеличивая престиж местных «учёных», ещё более её укрепляют. Таким образом, считает Овчинников, наука и научные институты в незападных обществах являются своеобразными, отличными от исходных образцов и функционирующими по иным законам, феноменами. По мнению казанского учёного, основа существования научных институтов в современных незападных обществах – это дарообмен (как и в первобытном социуме). Доцент Овчиников напомнил о том, что согласно исследованиям антропологов дарообмен был основой жизни первобытного социума. Казанский историк поведал о классической работе Марселя Мосса, посвященной обмену подарками в архаических обществах.

Мосс отмечал, что в экономических и правовых системах, предшествовавших западным, юридическими лицами был не индивид, а коллективы, причём последние обменивались между собой не столько полезными вещами и продуктами, сколько знаками внимания, пирами, услугами и т.д. Докладчик рассказал об описанном польским учёным Брониславом Малиновским обычае “круг кула”, распространённым на островах Тробриан, который представляет собой обмен дарами сопровождающийся сложными церемониями. Члены общин туземцев, принимающих участие в этом обряде, время от времени путешествуют между островами на своих каноэ с целью обмена ритуальными предметами. По мнению Малиновского, «одна из важнейших черт кула – непрерывная циркуляция и обмен ценностями, которые являются таковыми именно благодаря этому циркулированию». Как считает Овчинников, этот обычай очень напоминает сложившуюся в среде казанских учёных-гуманитариев практику обмена взаимными услугами, которые приводят к возникновению взаимных обязательств. Подобная практика характерна и для учёных-гуманитариев некоторых других регионов России. По мнению казанского историка, известный специалист по истории Востока Л. Васильев блестяще показал решающую роль реципрокного обмена в генезисе древневосточного государства. Первоначально, как описывает Л.Васильев, путём щедрых подарков отдельные члены первобытного социума завоёвывали авторитет у членов своего коллектива. С эпохи неолита уже главы патриархальных семей-земледельцев соревновались друг с другом в одаривании; сделавший более престижные подарки «поднимался» над остальными отцами-патрирхами. Постепенно самый щедрый даритель становился фактическим правителем значительной территории, его семья превращалась в «царский род», а сам он сакрализировался – становился посредником между миром живых и мёртвых, т.е. в представлении людей того времени оказывал им большие услуги.

Казалось само собой разумеющимся: если правитель просил об ответной услуге – то не оказать её было просто невозможно. Для усложнившейся структуры социальных отношений требовался бюрократический аппарат, и он возник вокруг правящей семьи. Государство (правящий конический клан родственников плюс бюрократия) управляющее множеством общин (корпораций) – вот та застывшая на тысячелетия модель политико-экономической структуры восточных обществ, в том числе и России. Как считает Овчинников, начавшееся с эпохи Петра I движение к модерну не изменило этой коренной основы. По мнению казанского учёного, в современном российском обществе почти нет свободных ассоциаций граждан, их место занимают сформированные государством полузамкнутые корпорации (т.н. трудовые коллективы), которые являются вторичными формами сельских общин и эквивалентом европейских средневековых городских коммун, землячеств, ремесленных цехов, купеческих гильдий и т.д. Подобные образования Александр Овчинников предлагает называть постобщинами. Казанский историк даёт следующую формулировку этому термину: постобщина – это состоящий из обучающихся или работающих на свои семьи коллектив людей, как противостоящий государству (например, преступные группировки), так и наоборот, выполняющий определяемые бюрократическим аппаратом функции, организационно и, что самое главное, ментально являющийся наследником соседской земледельческой общины.

По мнению исследователя, взаимоотношения между постобщинами и государством строятся по принципу редистрибуции – производимый постобщинами продукт, в том числе и символический, является своеобразным подарком бюрократическому аппарату, позволяющим постобщинам выживать как единое целое и через механизм перераспределения получать от государства для своих членов материальные и статусные блага. В частности, по мнению Овчинникова, такими символьными продуктами являются «научные работы» и «научные концепции», «произведённые» в Институте истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан. Как считает исследователь, отношения между этим учреждением и властями Татарстана напоминают отношения между восточным правителем и его придворным историографом. Члены постобщин, производящих символьный продукт, составляют т.н. символьную элиту. Как считает Александр Овчинников, необходимо различать редистрибуцию как форму взаимоотнощений между постобщинами и государством, и реципрокность как форму взаимодействиями (в виде взаимного обмена дарами и услугами) между самими постобщинами. В Татарстане, как и в некоторых других регионах России, решающее влияние на основные характеристики символьной элиты оказало сельское происхождение учёных-гуманитариев. О большой доли бывших сельчан среди работников научных и культурных учреждений Казани пишет М.З. Закиев – долгие годы административный руководитель всей академической гуманитарной науки ТАССР и Татарстана. Александр Овчинников процитировал признание научного сотрудника Института истории им. Ш. Марджани Рашита Галямова: «Свои университеты мы прошли в деревне».

Как отмечает казанский историк, многие учёные-гуманитарии Татарстана, как и всего Волго-Уралья, являлись выходцами из сельской местности, и поэтому неудивительно, что подразделения научных учреждений (отделы, кафедры и т.д.) имеют много общего с земледельческой соседской общиной. Ещё в советский период сотрудники были буквально опутаны взаимными обязательствами, основанными на ранее оказывавшихся или принятых услугах (положительные отзывы, рецензии, “корректное” оппонирование во время защиты диссертации, помощь в «ваковских публикациях» и т.п.). Как считает Овчинников, всё это напоминает хорошо известную в традиционных обществах экономику дара. Между постобщинами которые принято называть “научными сообществами” и внутри них существуют отношения, которые можно назвать реципрокными, т.е. основанными на обмене дарами и услугами. По мнению казанского исследователя, научные гуманитарные учреждения г. Казани являются симметричными социальными группами, между которыми и внутри которых идёт постоянный и интенсивный реципрокный обмен. При этом отказ от реципрокных обязательств (в том числе и нежелание принять помощь, дабы не быть обязанным) может спровоцировать конфликт. Как считает Овчинников, фактически в г.Казани сформировалась «корпорация историков», состоящая из многих кафедр, отделов и т.д. Члены этих постобщин буквально опутаны взаимными обязательствами, основанными на базе ранее принятых или оказанных услуг. Написание отдельно взятым историком «неправильных» текстов вызывает негативную реакцию республиканских властей, которые могут воздействовать на всю постобщину или корпорацию в целом. При этом возникает угроза статусу их членов. Здесь-то и вступает в силу реципрокность – «ослушившийся» должен догадаться оказать постобщине услугу и «исправиться», иначе он будет считаться «неблагодарным», а уже на основании этого может последовать огульная критика, игнорирование, «оргвыводы».

Итогом для «неисправившегося» является исключение из «корпорации историков». Алекандр Овчинников напомнил присутствующим о существующих теориях этноса: примордиализм, конструктивизм, инструментализм. Казанский учёный подвергнул критике концепцию примордиализма, которой по старой советской памяти придерживаются в Институте истории Академии наук Республики Татарстан. По мнению исследователя, в гуманитарной науке Татарстана до сих пор считается “единственно правильной” именно теория примордиализма, а если учёный открыто будет позиционировать себя как противник данной теории – это чревато исключением из “корпорации” и другими формами наказания ослушавшегося. Между тем, хотя советская этнографическая школа работала в русле примордиализма, но сегодня высший административный пост в официальной этнологии России занимает сторонник конструктивизма академик В. А. Тишков. Между тем, по мнению доцента Овчинникова, на сегодняшний день теория конструктивизма также является устаревшей. “Этносы – это всего лишь образы в головах людей“, – высказал свою оригинальную точку зрения казанский учёный.

Среди участников конференции были гости из Института истории Уфимского научного центра РАН и Башкирского государственного университета. Выступления гостей из Башкирии вызвали большой интерес участников конференции. Каждая из работ башкирских учёных представлял собой своеобразную сенсация, и было видно, что за докладами стоят не только теоретические рассуждения, но и результаты многолетних полевых исследований.

С докладом «Башкирский традиционный музыкальный инструмент курай: особенности исследования в условиях модернизации общества» выступил ассистент кафедры истории Республики Башкортостан и этнологии Башкирского государственного университета Тимур Ильясов. Свой доклад башкирский этнограф начал с весьма увлекательного рассказа о различных способах изготовления курая (из стволов зонтичных растений, из металлической трубки, из поливинилхлоридной трубки, из шпона). Башкирский традиционный музыкальный инструмент курай имеет древнее происхождение. Курай возник в древности в культуре скотоводческого населения на территории прародины тюркских народов – Южной Сибири и Алтае. В период Великого переселения народов вместе с волнами миграции тюркских племен южносибирско-центральноазиатского происхождения, в составе которых находились древние башкирские племена, курай был привнесен на территорию Южного Урала.

После добровольного вхождения башкирских племён в состав Русского государства курай стал мощным этнокультурным символом, способствующим формированию и укреплению этнической идентичности, важнейшим средством воспроизводства башкирской культуры. Неизменная любовь башкир к кураю, бережное хранение традиций изготовления, развитие системы подготовки музыкантов, формирование культуры исполнительского мастерства привели к образованию целого пласта в истории и культуре народа. Особое внимание в своём докладе башкирский исследователь уделил патриотическому потенциалу курая в период войн и кризисов. Башкиры в первой половине XIX в. участвовали во всех войнах Российской империи, верой и правдой служили русскому царю. Участие башкир в Отечественной войне 1812 г. нашло отражение в народной музыкальной культуре – под впечатлением от войны были созданы такие мелодии, как «Французская», «Батыр-егет», «Вторая армия», «Кахым-туря», «Наполеон Бонапарт», «Кутузов» и др. В 1853 г. для защиты братского казахского народа башкиры в составе российских войск участвовали в походе на Кокандское ханство (боевые действия были начаты в связи с постоянными нападениями кокандцев на казахов – российских подданных). В этом же году башкиры участвовали в штурме крепости Ак-Мечеть. В том же 1853 г. кокандцы дважды пытались отбить захваченную русскими войсками Ак-Мечеть, но 24 августа отряд из 275 российских воинов (уральских казаков и башкир) при 3 орудиях, рассеял при Кум-Суате 7000 кокандцев, а 14 декабря отряд из 550 воинов (также уральских казаков и башкир) при 4 орудиях, разбил на левом берегу Сырдарьи 13000 кокандцев, имевших 17 орудий. По мнению Тимура Ильясова, мелодии курая воодушевляли бойцов на подвиги, наполняя их духовной силой, и это помогало им обращать в бегство превосходящие силы противника.

В преданиях башкирского народа зафиксирован тот факт, что даже звука башкирского курая боялись наёмники кокандского хана. Зачастую кокандцы обращались в бегство лишь услышав звук курая, об этом говорит башкирское народное предание. При этом простой народ на территории Кокандского ханства встречал башкир как освободителей от гнёта ханской власти. Участие башкирских воинов в походе на Кокандское ханство и освобождении кокандцев от ханского гнёта в 1853 г. нашло отражение в мелодиях «Ак-Мечеть», «Форт-Перовский», «Перовский», «Шафик». После похода была образована Сырдарьинская военная линия. О службе башкирских воинов Российскому Отечеству на линии известно по мелодиям «Уил», «Сыр-Дарья», «Имангул», «Оренбургская дорога». Участие башкир в Русско-японской войне 1904-1905 гг. отражены в произведениях «Порт-Артур», «Манчжурия» и «Гайса». По воспоминаниям кураистов-ветеранов, участвовавших в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг., курай был незаменим в военных условиях. Мелодии курая воодушевляли бойцов на подвиги, напоминали о родных краях, славных боевых традициях народа, согласно которым каждый башкирский джигит считал своим долгом защищать свою родину. В наши дни башкирские юноши-кураисты, уходя на службу в армию, берут с собой либо просят прислать курай в места несения военной службы. Таким образом, курай и военное дело башкир на протяжении долгого времени находились в тесном взаимодействии. Как считает Тимур Ильясов, обучение молодёжи игре на курае выполняет важные патриотические функции: знакомит начинающих кураистов с военной историей, с положенными на музыкальную основу легендами и преданиями военной тематики, формирует у молодёжи чувство патриотизма и преданности своему Российскому Отечеству.

Интереснейшиё доклад научного сотрудника отдела этнологии Института истории Уфимского научного центра РАН Юлии Абсалямовой был посвящён обрядам вызывания дождя у башкир (исследование этих обрядов было проведено в контексте изучения народного ислама). “В настоящее время обрядовая деятельность башкир тесно связана с мусульманским мировоззрением“, – отметила Абсалямова. По мнению башкирского этнографа, главный принцип этих обрядов – обращение к Аллаху с просьбами о ниспослании живительной влаги. Сама причина засухи, особенно длительной и изнуряющей, часто в народном сознании связывается с неправильным поведением людей и воспринимается как кара за грехи. Главным ритуальным действием в процессе обряда является чтение мусульманских молитв. В то же время, сохраняются и немусульманские, архаичные элементы. Существует представление о том, что причиной отсутствия дождя может быть незахороненный труп, который оскверняет землю или воду. По мнению Абалямовой, это представление имеет древние корни, берущие начало в зороастризме. У башкир также считается, что войны и сражения также могут вызвать наказание в виде засухи. Сами обрядовые действия, направленные на вызывание дождя довольно разнообразны и многочисленны. Их можно подразделить на несколько типов:

- паломничество к святым местам;

- жертвоприношение;

- поливание надмогильных камней и, в целом, уход за кладбищем;

- опускание различных предметов в проточную воду;

- убийство лягушки.

Это наиболее распространенные и часто встречаемые виды обрядовых действий; они могут сочетаться. “Большая часть обрядов связана с почитанием предков и культом святых“, – отметила Юлия Абсалямова. Традиционными объектами почитания у башкир являются «аулия зыяраты» (могилы святых). Согласно сложившейся у башкир традиции, во время засухи пожилое (в основном) население (желательно мужчины) ходит на кладбища, чтобы привести их в порядок, поправить сдвинувшиеся надмогильные сооружения и прочитать молитвы по душам умерших. Юлия Абсалямова рассказала об интересной традиции совершения зиярата (хождение) с целью вызывания дождя в башкирской деревне Старохалилово Оренбургской области. Здесь имеются три кладбища – одно действующее и два старых, причем одно из них осталось внутри деревни. Во время засухи пожилые женщины посещают поочередно все три кладбища. По дороге на кладбище не разрешается разговаривать, каждый должен читать молитвы про себя.

По преданиям, на одном из старых кладбищ имеется могила аулии (святого), к нему идут в первую очередь; там читается намаз, в котором обращаются к Аллаху с мольбой о ниспослании дождя. Затем идут к находящемуся рядом действующему кладбищу, обходят его по движению солнца три раза (в других деревнях 7 раз), произнося такбир. Убирается мусор, подправляются камни, читается намаз. На могилах родственников оставляют монеты. По углам кладбища расставляются пластиковые бутылки с водой, чаще три штуки – на юге, севере и западе или востоке. Башкирский этнограф сообщила о распространенном обычае, в котором переплелись мусульманские представления, отголоски культа предков и магия подобия. Во время засухи на могилы выливают 41 ведро воды, набранной из находящегося поблизости источника. Часто это бывают могилы местных святых. Поливание надмогильных сооружений – общее явление для народов Евразии. Так, у индийского племени нага с этой же целью совершался ритуал, в ходе которого могилу человека умершего, в один из последних дождливых сезонов, его родственник окроплял водой.

Также при посещении святых мест с целью испрашивания дождя у башкир рекомендовалось брать с собой собаку. Объяснялось это тем, что собака, в отличие от человека, чиста и не имеет грехов, поэтому ее молитвы скорее будут услышаны и приняты. Как считает Юлия Абсалямова, в подобных представлениях, по всей видимости отразилось влияние зороастризма, в котором собаке отводится исключительная роль: она является священным, чистым животным. Связь особого отношения башкир к собаке с зороастризмом прослеживается и в других поверьях, что по словам Абсалямовой отмечалось и другими исследователями . “Но надо упомянуть, что отношение к собаке все же неоднозначно“, – отметила уфимский этнограф. Она рассказала о другом обычае, согласно которому кости жертвенного животного, заколотого как при вызывании дождя, так и по другим случаям (в том числе во время мусульманского праздника Курбан-байрам) не разрешалось отдавать собакам. По мнению Юлии Абсалямовой, в данном случае, по всей видимости, отразилась борьба ислама против предшествовавшей ему на Востоке религии. Кости жертвенного животного в целях вызывания дождя бросали в проточную воду. В проточную воду опускали также череп лошади с целью вызывания дождя, и вынимали его после того, как дождь лил достаточно долго. Докладчик рассказала об интересном обычае в Баймакском районе Башкирии: там при коллективном совершении обрядов вызывания дождя носили мелкие камни с горы в реку, а из реки поднимали камни на гору. По словам Абсалямовой, наиболее распространенный из существующих ныне обрядов вызывания дождя у башкир – жертвоприношение животного черной масти. В большинстве случаев это овца черной окраски, иногда ее заменяет черный петух. Как правило, коллективную трапезу устраивают на берегу реки. Закалывание жертвенного животного раньше, как правило, также производили у водоема. Закалывают жертвенного барана и рядом с кладбищем; в этом случае кровь разбрызгивают на землю в том месте, где он был заколот.

После завершения молитвы обливают друг друга водой, поскольку считается, что такими имитативными действиями навлекается дождь. В целом, магические действия имитативного характера широко используются в обрядах вызывания дождя. “Ритуалы призванные вызвать дождь, часто включают в себя использование лягушек и жаб“, -отметила уфимский этнограф. Эти животные в мифологических представлениях многих народов связываются с дождем и природной влагой вообще. Наряду со змеей, лягушка зачастую выступает хранителем воды. Например, по поверьям африканских ашанти, бог неба Ньяма посадил ее сторожем у колодца, где никогда не иссякает вода. У башкир связь лягушек с водой выразилась в следующих ритуалах: 1) лягушку привязывали к дереву с тем, чтобы вызвать дождь ; 2) лягушку убивали и оставляли на дороге, положа вверх брюхом. По словам Абсалямовой, второй способ в настоящее время сохранился только в виде детской забавы: старшие посылают детей, чтобы они сами убили лягушку и оставили ее на дороге. Сейчас уже только в качестве анекдота рассказывают, что после затянувшегося дождя нужно перевернуть жертву на живот для того, чтобы небо вновь прояснилось. Интересно, что подобный обычай укладывания на спину убитой лягушки зафиксирован и в Восточной Бенгалии.

Схожий обычай захоронения лягушки, поливания ее могилы водой в период засухи имелся и у русских. В целом, ритуал убивания существа, связанного с водой, имелся во многих традиционных культурах. Следующий обычай широко распространен как у башкир, так и у соседних с ними народов. При засухе топят в проточной воде чугунный котел, перевернув его; желательно это делать в месте, скрытом от глаз человека. Иногда его наполняют камнями, обычно доверху, но в некоторых случаях число камней должно равняться 41. Всегда являлось желательным участие детей в обрядах вызывания дождя, так как считается, что их просьбы лучше достигают цели. Подводя итог вышеизложенному, Юлия Абсалямова выделила одну характерную тенденцию, которая прослеживается во всех исследованных районах проживания башкир: это постепенная утрата архаичных ритуальных действий и концентрирование на непосредственном обращении к Аллаху с просьбой, мольбой о дожде.

Доцент Нефтекамского филиала Башкирского государственного университета (БГУ) Гулькай Шагапова выступила с докладом “Обрядовая составляющая в девичьих играх башкир“. Основу работы составили собственные материалы автора, собранные во время полевых исследований. Этнограф из Нефтекамска рассказала присутствующим об играх, принципы которых известны многим народам России испокон веков и которые раскрывают общее мировоззрение и устройство жизни далёких предков. Неотъемлемой частью культуры любого народа были и есть игры. Многие элементы материальной и духовной культуры в силу различных причин могут претерпевать огромные изменения, вплоть до полного исчезновения. Однако игры, по мнению доцента Шагаповой, являются консервативным элементом культуры народа. Игры тесно связаны с этнической историей и образом жизни народа. Как считает Гулькай Шагапова, игры, формировавшиеся в течение многих поколений, несут на себе отпечатки отдельных этапов истории этноса. Ученый показала, что отголоски матриархата присутствуют в тех играх башкир, которые сохранили элементы магической обрядности: “старуха-вампир”, “колечко”, “отдай птенца”, и др. Изучая сюжетные игры “Убыркарсык” и “Алырым кош”, автор делает вывод о древности магических обрядов, дошедших в форме игры.

В сюжетных подвижных играх большое значение имеет драматическая составляющая, поэтому между участниками игры заранее распределяются роли. В игре “Аларым кош” (“Коршун”) развивается целая драма: коршун пытается выкрасть гусят. Гусыня их спасает, что приводит к дальнейшему развитию игры. А развязка решается победой или коршуна, или гусыни. Изучение заговоров игры “Убыркарсык” привела автора к мысли о том что прототипом “Убыркарсык” (аналог русской бабы-яги) было языческое божество. Игровая культура башкир характеризуется многослойностью, в ней сохранились архаичные элементы. Большинство подвижных игр с сюжетом имеют общие черты с такими же играми других народов. Доцент Шагапова объяснила, что игры башкир имеют сходство с играми многих других народов живущих к востоку от Волги. По её мнению, тот факт что игры этих народов имеют общие моменты позволяет говорить о древнем происхождении этих игр. Особенно это касается игр с элементами магии. Эти игры отмечены, кроме башкир, у эскимосов, чукчей, нивхов, хантов, манси, казахов, киргизов, ногайцев, хакасов. По мнению башкирского этнографа, схожесть и различия некоторых игр (также как и схожесть и разночтения сказок и мифов) разных народов помогает выявить ранние миграции предков современных народов, их соприкосновение или общие корни.

Особое внимание участников “Бусыгинских чтений” привлекли доклады аспирантов и студентов Нефтекамского филиала Башкирского государственного университета, которые прибыли на конференцию вместе со своим руководителем, кандидатом исторических наук, доцентом Гулькай Рахимьяновой Шагаповой. Гости из Нефтекамска занимаются изучением традиций и обрядов башкир и восточных марийцев (т.е. уральских марийцев, проживающих в Башкирии и др.регионах Урала). Из докладов стало ясно, что хотя христианство и ислам сильно повлияли на обычаи марийцев, очень сильна осталась языческая сторона традиций этого народа.

В докладе “Похоронно-поминальная обрядность восточных марийцев” студентка Эвелина Батыршина обобщила результаты 3-летних полевых исследований, проведенных в деревнях где живут марийцы-язычники. Похоронно-поминальные ритуалы восточных марийцев до настоящего времени остаются одними из самых развернутых в семейном цикле обрядов. В своём докладе Батыршина показала, что особенно важно изучение языческого ритуала проводов на «тот свет» для понимания эволюции мировоззрения народа. Рассматривая похоронно-поминальную обрядность как исторический источник, докладчик раскрыла целый пласт этнической истории марийцев, включающий в себя особенности отдельных аспектов духовной культуры (языческие представления о загробном существовании умерших, различные суеверия), специфику некоторых компонентов материальной культуры (украшения, одежда, элементы погребального инвентаря). Работа Эвелины Батыршиной позволяет составить представление об эволюции и изменениях культа предков у восточных марийцев. У марийцев, как и у многих народов, сохраняются представления, что смерть является лишь переселением души человека в иной, потусторонний, мир. Поэтому гроб и могила часто ассоциировались с будущим домом покойного.

Современные восточные марийцы в боковой стенке гроба вырубают окно. Опрос информантов во время полевых исследования показал, что в течении нескольких десятилетий произошла трансформация языческой похоронной обрядности. Примерно до середины ХХ столетия умерших в этих деревнях хоронили без гроба: покойника помещали в выдолбленный (полый) ствол дерева, который опускали на дно могилы. В похоронно-поминальной обрядности марийцев сохранились элементы анимизма. Так, во многих деревнях существует обычай украшать могилу деревянным шестом, на вершине которого находится деревянная скульптура птицы, символизирующая душу человека. Удивительно то, что восточные марийцы несмотря на самые тесные многовековые контакты с соседями (православными и мусульманами), остались язычниками и сохранили многие языческие представления о загробном мире, о душе, о связях мира живущих на земле с потусторонним миром.

Доклад студентки Нефтекамского филиала БГУ Эльвиры Бикташевой “О национальной принадлежности современных потомков северо-западных башкирских племен” интересен тем, что приведенные в нём данные опровергают некоторые научные концепции сотрудников Института истории Академии наук Республики Татарстан. Докладчик рассказала о потомках северо-западных башкирских племён, которые в наши дни проживают в деревнях восточных районов Республики Татарстан. Показательно, что во время переписи населения 2010 г. практически все они были записаны татарами. При этом язык, на котором они говорят практически идентичен современному башкирскому языку и очень сильно отличается от современного татарского литературного языка. Эльвира Бикташева убедительно показала, что корни этнической идентификации потомков северо-западных башкирских племен, проживающих на территории Татарстана, кроются в административно-территориальном делении двух субъектов Российской Федерации – Татарстана и Башкортостана.

После того как был заслушан последний доклад, все участники конференции были приглашены на круглый стол в неформальной обстановке, который проходил в форме чаепития с традиционными татарскими эчпочмаками и перемячами. На круглом столе в непринужденной и дружественной обстановке обсуждались доклады, прозвучавшие на конференции.

Причиной оживлённой дискуссии стал доклад Раиса Сулейманова “Этнолингвистический конфликт в Татарстане: борьба за русский язык в общественно-политической жизни региона“, который вызвал большой интерес гостей из Республики Башкортостан. По мнению присутствовавших на круглом столе башкирских историков и этнографов, властям Татарстана надо уделять больше внимания языковым и другим проблемам русских, проживающих на территории республики. Выяснилось, что, по мнению башкирских учёных, в Татарстане со стороны правящей татарской этнократии идёт “культурный геноцид” русского и кряшенского этносов.

Интерес гостей из соседней республики вызвал также доклад доктора исторических наук Дамира Исхакова “К вопросу изучения института сеидов в Золотой Орде“. К сожалению, сам Исхаков не присутствовал на круглом столе. Во время обсуждения доклада об институте сеидов в Золотой Орде башкирские учёные вспомнили, что маститый казанский этнолог является автором родословной Минтимера Шаймиева, согласно которой экс-президент Татарстана является потомком Чингисхана (чингизидом). По мнению ассистента кафедры истории Республики Башкортостан и этнологии БГУ Тимура Ильясова, утверждения Исхакова о том, что Шаймиев является чингизидом “представляют собой лженаучную и псевдоисторическую концепцию“. По мнению некоторых участников конференции, факт написания сотрудником Института истории АН РТ Дамиром Исхаковым родословной Шаймиева вполне укладывается в концепцию редистрибуции, озвученной в докладе Александра Овчинникова “Сообщество гуманитариев г.Казани – реципрокная сеть“. Взаимоотношения между Институтом истории АН РТ и властями республики строятся по принципу редистрибуции – производимый научным институтом “научный” продукт является своеобразным подарком бюрократическому аппарату, который позволяет данному учреждению получать от государства для своих членов материальные и статусные блага.

Представители Казанского федерального университета (КФУ) рассказали гостям конференции о том, что 16 декабря 2011 г. во дворце культуры села Поисево Актанышского района Татарстана состоялась презентация книги об отце первого президента Татарстана – Шарипе Шаймиеве. Книга под названием «Сагыну» («Помним») состоит из воспоминаний родственников и односельчан Шарипа Шаймиева. На презентации книги в селе Поисево присутствовали министры правительства республики и представители Администрации президента РТ.

Доклад Александра Овчинникова “Сообщество гуманитариев г.Казани – реципрокная сеть” также стал причиной оживлённых дискуссий. Многие из присутствующих согласились с тем, что отношения между Институтом истории АН РТ и властями республики напоминают отношения между восточным правителем и его придворным историографом. Во время обсуждения доклада Овчинникова выявилось, что многие представители гуманитарной науки Татарстана до сих пор являются сторонниками этнической теории примордиализма. В частности, сторонниками этой теории являются профессор Валерий Яковлев и гость конференции, известный в Татарстане тюрколог, профессор Альберт Бурханов. По мнению профессора Яковлева, “традиционная концепция этноса и в наши дни не утратила своего значения“.

Руководитель Приволжского филиала Российского института стратегических исследований (РИСИ) Раис Сулейманов выступил с предложением ходатайствовать перед мэрией г.Казани о присвоении новым улицам в строящихся микрорайонах имён казанских этнографов Н. И. Воробьева, Е. П. Бусыгина и Н. В. Зорина. Предложение Сулейманова было поддержано единогласно всеми присутствующими на круглом столе. Однако “ложку дёгтя” в общий благодушный настрой добавил профессор Альберт Бурханов. По его мнению, “в Казани не позволят в один год сразу трём улицам дать имена русских учёных“. Поэтому, по его мнению, в 2012 г. нужно ходатайствовать о присвоении одной из улиц имени Е.П.Бусыгина, а в последующие годы уже ходатайствовать о том, чтобы в названиях улиц были увековечены имена Н.И.Воробьёва и Н.В.Зорина. На круглом столе было также принято решение ходатайствовать перед властями Татарстана о переиздании трудов казанских этнографов Н. И. Воробьева, Е. П. Бусыгина и Н. В. Зорина. Труды этих учёных до сих пор не потеряли своей научной актуальности, однако сейчас они доступны только узкому кругу читателей.

Подводя итоги данного научного мероприятия, следует сказать, что конференция была организована на высоком уровне, предоставив возможность исследователям из разных регионов России ознакомить представителей научного сообщества со своими работами, участвовать в обсуждении современных проблем этнологии. Показателем высокого уровня организации мероприятия является тот факт, что открытие и закрытие конференции происходило в торжественной обстановке, с использованием музыкального оформления (спасибо преподавателям и студентам Казанской консерватории!). А все паузы заполнялись интересными видеороликами, посвящёнными достижениям казанской этнографической школы. Автор данной публикации также искренне благодарен организаторам конференции.

Василий Ордынский
Copyright © 2007 НКО «Фонд гражданского общества»
Created by Graphit Powered by TreeGraph