Поиск по сайту:
Регионы ПФО
 В Институте стран СНГ обсудили проблему религиозного экстремизма на постсоветском пространстве
 В Академии наук РФ прошел круглый стол на тему «Функционирование мусульманских религиозных организаций в России (история и современность)»
 Фактор социального служения в исламе
 Граница России стала проницаемой для религиозного радикализма
 Методологический подход к начальному сегменту исламского образования
 Принципы работы исламских банков: принцип мудараба
 Среди россиян гораздо больше тех, кто осуждает антиисламский фильм, чем тех, кто не считает его предосудительным
 В России мусульманская молодежь религиознее старших поколений
 Россия и исламский мир: основные проблемы и перспективы сотрудничества
 Ситуация в мусульманском сообществе Поволжья развивается по северокавказскому сценарию
 Проект концепции «Татары и исламский мир: концептуальные основы функционирования и развития»
 Инновационные формы работы с молодежью по профилактике терроризма и экстремизма
 Московская декларация по вопросам джихада опирается на труды идеологов салафизма
 Этнический федерализм и вопрос целостности России: юридическое неравноправие субъектов, региональная этнократия, потенциал сепаратизма
 Альянс ваххабизма и национал-сепаратизма в Татарстане и «русский вопрос» в регионе
 «Братья-мусульмане» в России: проникновение, характер деятельности, последствия для мусульманского сообщества страны
 Российские исламисты нашли родных «братьев»?...
 Национал-сепаратизм в Татарстане в начале XXI века: идеология, организации, зарубежное влияние
 Влияние арабских революций на Ближнем Востоке на мусульман России и Татарстана
 Тарик Рамадан: европейские мусульмане или мусульмане в Европе?
 Радикалы и фанатики рвутся в Поволжье
 Радикальный исламизм и национализм в Республике Татарстан: конфликтный потенциал в условиях роста протестных настроений в обществе
 Турки-месхетинцы в России: между пантюркизмом и ваххабизмом
 Духовная безопасность России и нетрадиционные религиозные движения
 Ваххабизм в Нижнекамске: фундаментализм, деньги, бюрократия
 Татарская молодежь между Востоком и Западом: гибридные идентичности и межэтнические отношения городской молодежи (на примере г. Казани)
 Для сохранения татарского языка в Татарстане нужно сделать его изучение добровольным: мнение
 IV Всемирный форум татарской молодежи
 Эксперт: Исламским СМИ нужно помогать, но не всем
 Благотворительность и религиозность мусульман: к вопросу о формировании социального капитала
 Наиль Набиуллин и Союз татарской молодежи: закат молодежного татарского национализма?
 Перспективы движения Нурджулар в России
 Религиозно-политические искания радикальной части татарского национального движения и внешний фактор
 Новые джадиды
 Россия и западный «дух неприязни»: на примере позиции Евросоюза и США в отношении Южной Осетии
 Иран и Израиль: борьба за региональное лидерство
 Татарстанский эксперт: мусульмане бегут от Равиля Гайнутдина
 Еврейская община Бухары и Самарканда на современном этапе
 Председательство Казахстана в Организации Исламского сотрудничества поможет России вернуть свои позиции в исламском мире, - эксперт
 портал "Умма" о некоторых итогах работы IV Евразийского научного форума в Казани
 Турецкое влияние на постсоветском пространстве: взгляд из Казани
 Раис Сулейманов: Власти Татарстана должны решить языковую проблему хотя бы из чувства самосохранения
 Информационная безопасность российской уммы
 Пятая сила российского ислама
 Другое лицо ислама
 Эксперт: начало внутриисламского диалога потребовало уточнения понятий
 Роман Силантьев: Что стоит за "отчетной модернизацией" Совета муфтиев России
 Раис Сулейманов: Избрание муфтия Татарстана - шанс для всей российской уммы: мнение
 Яна Амелина: «Настоящий мусульманин не станет радикалом»
 «Вилаят Идель-Урал»: начало салафитиxзации Татарстана по северокавказскому сценарию
 Раис Сулейманов: Всероссийское мусульманское совещание не изменило отношения к Равилю Гайнутдину: мнение
 Али Вячеслав Полосин: «Преступное сектантство никогда не станет нормой жизни!»
 Выступление полномочного представителя Президента РФ в ПФО Григория Рапоты на международной конференции «Россия и исламский мир: история и перспективы цивилизационного взаимодействия»
 Выступление Григория Алексеевича Рапоты - полномочного представителя Президента РФ в ПФО на встрече с председателями духовных управлений мусульман регионов ПФО
 На пути восстановления прерванных связей времён и поколений
 Талгат Таджуддин о задачах развития мусульманского образования в России
 Мухаммад-хазрат Таджуддинов: О сотрудничестве мусульманских организаций и органов власти в противодействии негативному влиянию зарубежных радикально-экстремистских движений
 Выступление В.Ю.Зорина на конференции "Роль СМИ в межкультурной коммуникации"
 Проект Федерального закона РФ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности»
 Председатель Духовного управления мусульман Пермского края об объединении российских мусульманских структур
 В России сложилась своя модель ислама
 Положение о научно-консультативном Совете при Минюсте РФ по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма
 Концепция проекта федерального закона "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности"
 Состав научно-консультативного Совета при Минюсте РФ по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма
 Выступление заместителя полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе В.Ю.Зорина на Международной конференции «Ислам победит терроризм» (Москва, 3-4 июля 2008 г.)
 «Легче запретить, чем разобраться». Как в Турции смотрят на наше «дело нурсистов-гюленовцев»?
 Тимур Юсупов: Европейская Медина и абдуллы ибн саламы наших дней
 А.В. Малашенко: "Ислам во внешней политике России"
 Исламская цивилизация: роль мусульман как свидетельствующей общины
 "Исламский вектор во внешней политике современной России: технология прорыва".
 Политическая партия «Джамаат-аль-Исламий» и ее роль в социально-политической жизни и исламизации Народной Республики Бангладеш.
 Концепции национального и исламского государства в Южной Азии.
 Сделает ли Вениамин Попов все цивилизации – партнёрами?
 Абдулбари Муслимов: чему учат мусульманскую молодёжь России?
 А.Б. Юнусова: "Радикальные идеологии и мусульманская молодежь в России"
 Вениамин Попов о влиянии исламского фактора на внешнюю политику РФ и о концепции "конфликта цивилизаций" (интервью сайту "Мусульмане Поволжья")
Партнеры
Полпред Президента в ПФО
Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования
Духовное управление мусульман Республики Татарстан
Духовное управление мусульман Республики Мордовия
Российский Исламский Университет
Мечеть Сулейман
Духовное управление мусульман Чувашской Республики
Духовное управление мусульман Пермского Края
Сайт общины мусульман при Пермской соборной мечети
Сайт ДУМ Поволжья
Сайт национально-культурных объединений Нижегородской области
Информационный сайт Регионального Духовного Управления Мусульман Удмуртии
Авторизация

Аналитические материалы

Выступление В.Ю.Зорина на конференции "Роль СМИ в межкультурной коммуникации"

Уважаемые коллеги!

Прежде всего, разрешите высказать благодарность организаторам Конференции за высокий уровень ее проведения и актуальную тему для дискуссии. Всё это дает нам возможность высказаться по самым многообразным проблемам современных вызовов.

К числу ключевых, и пожалуй, чрезвычайно опасных вызовов является попытка увековечить однополярный мир, решить геополитические задачи мирового лидерства. В обосновании разработаны теоретические концепции типа конфликта цивилизаций Самюэла Хантингтона и «Великой шахматной доски» Збигнева Бжезинского. Что касается второго автора, то его книга получила достойную критику в российском научном сообществе. К тому же, как отмечал А.А. Акаев «не сбылись прогнозы З. Бжезинского «о превращении постсоветской России в «черную дыру», а региона Центральной Азии – в «Евразийские Балканы». Новые государства в регионе оказались не деревянными фигурками, которые переставлялись на доске нового американского гроссмейстера, а наделенными политической волей и способностью отстаивать национальные интересы». Что же касается С. Хантингтона, что понятие конфликта цивилизаций было спокойно встречено политиками России, история не получила достойной критики, а ее опасность по моему убеждению, недооценена до сегодняшнего дня.

В одной из своих работ я писал о террористической несостоятельности и практической вредности концепции конфликта цивилизаций, особенно в условиях нашего Кавказа и Поволжья. Предлагалось так же изжить этот термин из политического лексикона.

Распространенность и общепризнанность концепции С. Хантингтона в среде политиков, общественных деятелей, научного экспертного сообщества значительного количества высокоразвитых государств мира позволяет оценивать ее в большей степени как доктрину, элемент идеологии, подкрепляющей и объясняющей многие шаги западных политических и военных структур в сфере внешней политики, в области стимулирования определенных глобализационных процессов. Сегодня в России, формулирующей собственную точку зрения на многие процессы на международной арене, во многом необходимо критически подходить к изыскам западных идеологов, пропагандирующих «универсальные подходы» к складывающимся процессам и возникающим в международной жизни явлениям.

Хорошо известно, если этнический конфликт усугубляется религиозным фактором, он становится особенно разрушительным и трудно поддается урегулированию. Неким теоретическим обоснованием этому призвана служить ставшая модной в последние годы точка зрения, согласно которой развитие мира представляется как развитие и взаимодействие отдельных цивилизаций. Цивилизации при этом изображаются в виде огромных культурных блоков, основанных на отдельных религиозных традициях: христианская цивилизация, мусульманская цивилизация, буддистская цивилизация и т. д. Если такие цивилизации представлять, как это нередко бывает, как закрытые целостности, неспособные к взаимопониманию, и видеть в их взаимопроникновении только потенциальное зло, то можно предсказать губительные конфликты между ними, представляющие главную угрозу всему человечеству.

Именно эта идея нашла отражение в наделавшей много шума статье американского политолога С. Хантингтона в первой половине 1990-х годов.

В чем суть предсказаний С. Хантингтона? Рассматривая взаимодействие цивилизаций, американский ученый обращает внимание на сокращение содержательного присутствия Запада в незападных обществах. По его мнению, вскоре «наступит период геополитического противостояния по границам цивилизаций». Одним словом, отношения между цивилизациями сводятся к противостоянию, столкновениям и конфликтам. Ученый предрекает рост межрелигиозных столкновений в ближайшем будущем. Это произойдет, по его мнению, именно на стыках названных цивилизаций.

Своей концепцией «столкновения цивилизаций» профессор С. Хантингтон бросил вызов многим устоявшимся представлениям о характере происходящих и потенциальных глобальных и региональных противостояний, а также предложил новую парадигму для теоретического исследования и прогнозирования миропорядка на рубеже XX и XXI веков. С солидной долей уверенности можно сказать, что это едва ли не самая крупная из представленных за последнее десятилетие научная концепция, в которой дана общая картина мира.

Тезис Хантингтона о том, что именно цивилизационная модель объяснения современного и будущего состояния мира способна стать обобщающей, или главной научной парадигмой эпохи после холодной войны, вызвал серьезные возражения критиков. С такой упрощенной постановкой вопроса не согласен Л.И. Абалкин. С точки зрения его исторического синтеза, влияние цивилизационных особенностей на развитие общества в каждой стране является лишь одним из трех мегатрендов «До сих пор крайне слабо изучен вопрос о том, как воспроизводится тип цивилизации на протяжении нескольких столетий, каков генетический код, с помощью которого цивилизация воспроизводится на новом этапе? Это одна из сложнейших проблем. Во много это определяется состоянием культуры в самом широком понимании, традициями, системой ценностей, верований, мотиваций, семейными отношениями, семейными преданиями и многим другим».

Но вернемся к рассмотрению важнейших постулатов теории конфликта цивилизаций С. Хантингтона. Немаловажен и тот факт, что С. Хантингтон – политолог, а не историософ или культуролог: его построения адресуются не столько научной общественности, сколько ныне действующим политикам. Из предлагаемой концепции им сделаны практические выводы, даются определенные политические прогнозы, а западным политикам предлагается придерживаться стратегии, опирающейся на цивилизационную парадигму. В связи с этим вопрос о степени надежности предлагаемой им конструкции приобретает особую значимость.

Идеология вместо экономики. С. Хантингтон исходит из верного положения о том, что единство незападного мира или раскол по линии Запад-Восток – это миф, созданный на Западе. На самом деле для человеческого общества всегда была свойственной поликультурность. Такое положение сохраняется и поныне. Впервые в истории мир становится в политическом отношении многополярным. Вопреки надеждам западных политологов никакой универсальной цивилизации не возникает. Зато на смену трем большим блокам периода холодной войны, по заключению С. Хангтинтона, приходят семь или восемь мировых цивилизаций.

Автор полагает, что после окончания холодной войны в жизни людей превалирующую роль играют культура, идентичность и их символы, отодвинувшие на второй план идеологию и политические или экономические интересы. По мнению С. Хантингтона, в условиях современности не идеология, а культура становится основой для объединения стран в блоки или цивилизации. Говоря о том, что отношения между цивилизациями приходят на смену идеологически окрашенной конфронтации двух систем времен «холодной» войны, он представляет их новым явлением последнего периода развития.

Более всего С. Хантингтон пытается доказать, что в итоге модернизации глобальная политика перестроилась в соответствии с культурными различиями. Люди и страны с близкими культурами стремятся держаться вместе, а люди и страны с разными культурами расходятся. Союзы, которые диктовались идеологией и взаимоотношениями супердержав, теперь сменяются союзами, определеяющимися культурой и цивилизацией. Политические границы все более совпадают с культурными, этническими, религиозными и цивили-зационными, культурные объединения приходят на смену идеологическим блокам эпохи холодной войны.

Однако, провозглашая «человеческую историю историей цивилизаций», С. Хантингтону следовало бы более обстоятельно пояснить это положение. Одна из главных его идей заключается в том, что в условиях современности цивилизация из объекта истории превращается в ее субъект. И с этим можно было бы согласиться. Но такой вывод отнюдь не означает, что цивилизационная парадигма господствовала исторически.

Несомненно, цивилизационный подход применяется некоторыми историками для упорядочения знаний о мировой истории, однако при этом цивилизации понимаются ими как исключительно или прежде всего культурные общности высшего порядка, не имеющие прикладного отношения к мировой практике. В истории война и политика были уделом политических общностей (прежде всего государств), обладающих центральным руководством и общей волей. Культурным же общностям все это было чуждо.

Кроме того, специалистам известно, что применение цивилизационного подхода ограничено из-за отсутствия общепринятых критериев выделения отдельных цивилизаций. Поэтому перечень таких цивилизаций у разных авторов, так или иначе, отличается. Все это не мешает историкам с известной долей условности использовать цивилизационный подход для некоторых специальных целей. Однако он не может служить единственной надежной основой для серьезных политических прогнозов и тем более для выработки реальной политической стратегии.

Религия как фантом. Каким же образом в таком случае поступает С. Хантингтон? Главной определяющей чертой рассматриваемых им цивилизаций считается религия, хотя при этом автор допускает, что четких критериев и границ у цивилизаций и быть не может. Из контекста его книги следует, что цивилизации определяются по доминирующему населению и его религии. Поэтому, например, в православную цивилизацию зачисляется вся Евразия, включая Казахстан, Грузию и Армению, а также ряд восточноевропейских стран. Следовательно, допускается, что в составе одной цивилизации могут находиться фрагменты других цивилизаций, например, вкрапления мусульман в России, Грузии и Казахстане. Именно в этом С. Хантингтон видит реальную угрозу этим странам и полагает, что им грозит неминуемый распад, как это уже произошло с Союзом ССР или Югославией. Похоже, то же самое он предрекает и России.

Попытка выделения отдельных цивилизаций по одному жесткому критерию, в данном случае по религиозному, которую предпринял С. Хантингтон, обнаруживает принципиальную невыполнимость поставленной задачи. Например, в качестве отдельной цивилизации он выделяет Латинскую Америку. На наш взгляд, если последовательно руководствоваться исключительно конфессиональной принадлежностью, то следовало бы объединить Латинскую Америку с Испанией, Португалией, Францией и Италией (и даже Южной Германией), противопоставляя их Центральной и Северной Европе.

Однако это «развалило» бы стройный образ Западной цивилизации, так любовно выпестованный С. Хантингтоном. Вместе с тем, избегая деления Запада на протестантский и католический, он в то же время берет на себя смелость предрекать, например, распад Украины на две части (Восточную и Западную) по религиозному принципу. Кроме того, проводя водораздел между Западной (католическо-протестантской) и православной цивилизациями, С. Хантингтон представляет исламский мир единой цивилизацией и не делит его ни на сунитскую, ни на шиитскую общности.

Враг или иной. В ограниченных рамках С. Хантингтон трактует и универсальную дихотомию «мы – они». По его мнению, для людей, ищущих идентичность и вновь изобретающих этничность, очень важен образ врага. Однако автор не объясняет, почему образ «мы» должен обязательно противопоставляться не образу «другого», а образу именно врага. Судя по всему, над исследователем довлеет распространенный культурный стереотип.

Тем не менее, на основе этих сомнительных предпосылок делаются смелые выводы о том, что особенно опасная вражда между обществами возникает на расколах между основными мировыми цивилизациями, которые выглядят абсолютными антиподами и якобы по определению находятся в антагонистических противоречиях.

Конфликт цивилизаций или конфликт невежества. Рассуждая далее, С. Хантингтон не отличает причины конфликта от механизмов мобилизации и формирования союзов. При этом не берется во внимание, что культура гораздо чаще создает предпосылки для солидарности (хотя и это обстоятельство не следует абсолютизировать), чем служит почвой для конфликта. По нашему мнению, С. Хантингтон слишком преувеличивает распространенность конфликтов из-за различий базисных ценностей в современном мире. Там, где он находит «религиозный конфликт» (осетино-ингушский, армяно-азербай джанский, палестино-израильский и пр.), речь чаще всего идет о политических и территориальных конфликтах, имеющих лишь косвенное отношение к религии или культуре.

Культура за или против политики. Своим открытием С. Хантингтон считает определение роли и места культурного фактора в мировой политике.

 

При всей важности культурного фактора представляется, что С. Хантингтон преувеличивает его роль, заявляя, будто разные потенции политического и экономического развития у разных цивилизаций коренятся в их разной культуре. Например, он утверждает, что именно культурный фактор создает в Восточной Азии трудности с установлением демократических систем. Однако достаточно сравнить Северную Корею и Южную Корею или, например, Гонконг и Тайвань с Китаем, чтобы увидеть, что дело заключается вовсе не в культуре, а в политическом режиме. Столь же сомнительно звучит обвинение исламской культуры в неудаче демократических опытов в мусульманском мире – достаточно сравнить те же Пакистан и Турцию с Сирией или Ираком.

Разнообразие отмечается даже в бывшей советской Средней Азии, где Кыргызстан гораздо дальше продвинулся по пути развития демократического общества, чем, например, тот же Туркменистан. Между тем, С. Хантингтон безапелляционно заявляет, что развитие в посткоммунистических странах определяется, прежде всего, их цивилизационной подосновой: прогресс наблюдается там, где имеется наследие западного христианства. В связи с этим возникает вопрос, можно ли сказать, что, например, Западная Украина продвинулась по пути прогресса дальше, чем Восточная Украина?

Фактически С. Хантингтон превращает «цивилизации» в необычайно устойчивые общества, неспособные к выработке каких-либо значимых общих культурных элементов. Из этого можно сделать вывод о якобы имманентно присущих их взаимоотношениям взаимном непонимании и враждебности. Следовательно, напряженность между ними объясняется не какими-либо реальными интересами с их своеобразной исторической динамикой, а культурными различиями. Вот почему С. Хантингтон заявляет, что «проблема для Запада – не исламский фундаментализм, а ислам как иная цивилизация»

Такая постановка вопроса крайне неверна и крайне опасна для будущей единой Европы. Тем более она неприемлема для России, где живет 14–16 миллионов граждан, придерживающихся исламской традиции. Весь исторический опыт нашей страны свидетельствует: возможен не только диалог между христианством и исламом, но и их сотрудничество.

Можно заметить, что в риторике С. Хантингтона находит место и аргумент о культурной несовместимости, который последние двадцать лет активно используется в Западной Европе новыми расистами. Подобно им он упрекает иммигрантов в нежелании ассимилироваться и упрямой приверженности своим собственным культурам – будто бы это создает угрозу распада принимающих стран, подрывая их христианские основы. На самом же деле за этим якобы «культурным» конфликтом, как правило, стоят много факторов, в том числе и практика дискриминации иммигрантов.

По сути концепция С. Хантингтона, объявляющая культурную гомогенность панацеей от многих бед современного мира, поощряет этнонационализм и этнические чистки, т. е. проведение кристаллизации общества.

Словом, цивилизационный подход в изложении С. Хантингтона – это своеобразный взгляд кабинетного ученого, весьма отдаленный от реальности. Чтобы понять это, достаточно обратиться к недавней истории постсоветских стран. Что касается России, то в ней благодаря объединяющей роли русского народа сохранилось уникальное единство и многообразие, духовная общность и союз различных народов. Они сыграли историческую роль в формировании российской цивилизации, имеющей сложный характер и сумевшей, изменяя исторически свои политические границы, сохранять и поддерживать глубинные внутренние основы социально-культурной самобытности входящих в нее общностей. Их взаимодействие, не исключающее конфликт как важнейшую форму развития, базировалось, тем не менее, не на попытках тотально навязать свои принципы друг другу, а на сотрудничестве, особенно и прежде всего, именно между этноконфессиональными общностями как субъектами цивилизаций. Хорошо известны исторические факты подобного рода, связанные как с международными коммуникациями горизонтального характера (например, между русскими и представителями мусульманских и иных конфессий этносов вновь присоединившихся регионов), так и с государственной политикой предоставления экономических и политических льгот населению «цивилизационно чуждых» западных и восточных окраин, например времен Александра I и вплоть до перестройки 80-х годов XX века.

В то же время Россия – составная часть европейской цивилизации. Начиная с древнейших времен, русское государство формировалось как особый культурно-исторический тип в общем потоке европейского цивилизационного процесса. Даже христианизация Руси имела «общероссийские культурные истоки, коренившиеся в античных духовных и интеллектуальных традициях», – пишет по этому поводу С.В. Медведко.

В России, несмотря на стремления некоторых экстремистов с обеих сторон, не удалось спровоцировать раскол между православными и мусульманами. Между тем чеченские сепаратисты, всячески подчеркивающие свою верность исламу и исламской солидарности, ухитрились напасть на Дагестан и получили отпор от местных мусульман, вовсе не желающих становится частью нового Халифата.

Рассчитывая на солидарность в мусульманском мире, чеченские сепаратисты были разочарованы, не получив той всеобъемлющей поддержки, на которую они рассчитывали. Эта неудача постигла балкарских и карачаевских радикалов. Нельзя также не признавать, что ваххабиты не имели большой поддержки среди российских мусульман.

Диалог культур, партнерство цивилизаций – это сегодня не только теоретические конструкции, высшего порядка, но это и повседневность миллионов людей. Партнерство цивилизаций, в настоящее время подвергается испытаниям, поскольку в современном обществе взаимодействие и столкновение людей, принадлежащих к разным культурам, верованиям, убеждениям становится массовым, повседневным.

И именно такой диалог культур особенно характерен для России и, прежде всего, для районов Кавказа и Поволжья. По хантингтоновскому определенно эти территории относятся к зонам цивилизационного разлома, где в живую очередь и должны произойти конфликты.

Факты недавнего прошлого опровергают умозаключения американских политологов. События августа 2008 года вокруг Грузии ещё один аргумент в пользу несостоятельности конфликта цивилизаций. Православная Грузия осуществила акт геноцида в отношении такой же православной Южной Осетией, но зато в последние годы ею были установлены нормальные отношения с мусульманскими странами – Азербайджаном и Турцией. Кстати, показателен тот факт, что С. Хантингтон ни разу не упомянул Грузию! Он постоянно обходит ее в своих рассуждениях, в частности, о том, что новые католические и протестантские страны устремились в ЕС и НАТО. Но ведь туда же длительное время устремляется и Грузия, не будучи ни католической, ни протестантской страной. Трудно поверить в то, что такой искушенный профессионал как С. Хантингтон не осведомлен о положении дел в Грузии. По нашему мнению, такое умолчание запрограммированно, так как политика Грузии никоим образом не вписывается в нарисованную им картину. Кстати не объясняет автор и того положения, согласно которому православная Грузия уживается в Западной цивилизации и не стремится в Православную цивилизацию. Не менее показателен и тот факт, что в свою очередь, Армения, хотя и находилась в конфронтации с Азербайджаном, поддерживала дружественные отношения с Ираном, а затем сумела установить достаточно тесные отношения с Турцией.

В Средней Азии так называемая «мусульманская солидарность» вовсе не помешала резне в Фергане в конце 80-х годов прошлого столетия и Ошскому конфликту.

Не срабатывает тезис о прочной мусульманской солидарности и на международном уровне. До сих пор между республиками Центральной Азии остаются противоречия, имеются в наличии неурегулированные территориальные споры. Общеисламская культурная подоснова вовсе не помогает в этих регионах региональной интеграции. Например, Казахстан и Кыргызстан гораздо более склонны к сближению с Россией, чем с Узбекистаном.

Выдающийся российский ученый Н.Н. Моисеев писал: «Вряд ли прав Тойнби, утверждавший, что религии формируют цивилизации (таких же взглядов придерживается и С. Хантингтон). Ведь цивилизации старше любой религии, и мне кажется, что в данном случае все происходит как раз наоборот: цивилизации выбирают религию и адаптируют ее к своим традициям, оправданным историческим опытом. Я думаю, особенности цивилизаций определяются, прежде всего, условиями жизни, особенностями территории, ее ландшафтами, климатом».

«Принимая это утверждение Н.Н. Моисеева, – замечает Е.М. При маков, – представляется нужным добавить, что религии являются важнейшей составной частью цивилизаций, оказывающей на них поистине огромное воздействие». И далее, Примаков справедливо указывает: «Это факт, что ислам, точно так же, как и христианство, иудаизм, буддизм, порожден «своей» цивилизацией и оказывает весьма большое влияние на ход дальнейшего ее развития. Однако исторической правдой является взаимозависимость, взаимопроникновение цивилизаций и их важнейших составляющих – религий».

В современных этнополитических конфликтах религиозный фактор является не причиной, а фоном, который может либо осложнять конфликт, либо, напротив, снижать его накал. Ведь, как отмечалось выше, несмотря на внешнее оживление интереса к религии, из символа веры она превращается в культурный феномен, и все больше людей видят в ней, главным образом, символ своей этнической идентичности. Культурные символы и являются теми важными ресурсами, к которым в условиях современности, как правило, апеллируют стороны, находящиеся в конфликте. И все же включение религии в арсенал политических средств и идеологических инструментов в рассматриваемых регионах встречается не так часто, как можно было бы ожидать, следуя логике «столкновения цивилизаций».

Реальную опасность вызывает не разделение мира на несколько так называемых цивилизаций, а апелляция политиков к образу «цивилизаций». Как справедливо заметил один из критиков концепции «конфликта цивилизаций» (Г. Мирский), после того, как лозунг классовой борьбы вышел из моды, у ряда политиков появился соблазн оправдывать насилие этничностью и религией. В таком случае угроза межэтнических и межрелигиозных конфликтов действительно значительно возрастает. К счастью, ощущая всю опасность таких конфликтов, лидеры национальных движений чаще всего воздерживаются от мобилизации религиозного фактора. Еще лучше осознает это духовенство.

Итак, мы получили весьма удавшуюся провокацию к дискуссии, конечным смыслом которой является поиск ответа на вечный вопрос о причинах различий в социально-экономическом развитии стран и народов, сводящихся к выводу о нерушимости культурных различий и агрессивной сущности их носителей. Однако такой ответ, уже в силу своей «изящной» простоты, не может быть признан удовлетворительным. Достаточно обратиться, например, к прогнозу культурного антрополога Р. Шведера, который, связав два варианта предсказаний с концепциями Ф. Фукуямы и С. Хантингтона, все же настаивает на собственном, как наиболее вероятном, третьем:

– Запад, превосходя всех и глобализуясь, распространится по всему миру;

– другие цивилизации (культурные) обречены на борьбу за сохранение своих культур;

– мир преобразуется в либеральный постмодернистский аналог Оттоманской империи с системой религиозных общин и двумя основными «кастами» – глобальной элитой либералов-космополитов в Центре и нелибералами на местах. При этом преобразование глубинных архетипов культуры даже в условиях глобализации невозможно.

Вполне очевидно, что всякая умозрительная конструкция подтверждает свою обоснованность, лишь пройдя проверку реальностью. Ремесло предсказателя неблагодарно. Однако политический опыт и социально-культурная практика подтверждают, что «западноцентристское» мышление как монополия на представления о путях и средствах человеческого прогресса изживает себя, уступая место культурному многообразию. Согласно Д.С. Лихачеву «культура не имеет границ и обогащается в развитии своих особенностей, обогащается от общения с другими культурами. Национальная замкнутость неизбежно ведет к объединению и возрожению культуры, к гибели ее индивидуальности». В Соборном слове X Всемирного русского народного собора, проходившего в Москве в апреле 2006 г., специально было подчеркнуто, что «важной стороной миссии России в XXI веке является активное развитие диалога религий, культур и цивилизаций». Именно наше Отечество сегодня выступает уникальным примером пластической сложноорганизованной системы межкультурного взаимодействия, достойно выдерживающей драматические испытания на прочность и вносящей творческий вклад в мировую историю.

В «Поволжской декларации» принятой на международной конференции Совета Европы «Диалог культур и межрелигиозное сотрудничество» в Нижнем Новгороде, отмечалось: «Участники отвергли тезис о том, что в основе сегодняшней нестабильности лежит «столкновение цивилизаций». В интересах всех культурных, этнических и религиозных сообществ, чтобы подобные обманчивые и провокационные идеи не использовались в качестве фактора политической мобилизации.

Участники конференции отметили так же эффективное межкультурное и межрелигиозное сотрудничество на местном и региональном уровне в Поволжье и России в целом Совет Европы приветствовал вклад России в разработку политики и практических действий Совета Европы, которые предоставляют в распоряжение стран-участниц свой опыт и ценные механизмы диалога культур»

 

Зорин В.Ю.

заместитель директора

Института этнологии и антропологии РАН,

Профессор, доктор политических наук.

Copyright © 2007 НКО «Фонд гражданского общества»
Created by Graphit Powered by TreeGraph