Поиск по сайту:
Регионы ПФО
 В Институте стран СНГ обсудили проблему религиозного экстремизма на постсоветском пространстве
 В Академии наук РФ прошел круглый стол на тему «Функционирование мусульманских религиозных организаций в России (история и современность)»
 Фактор социального служения в исламе
 Граница России стала проницаемой для религиозного радикализма
 Методологический подход к начальному сегменту исламского образования
 Принципы работы исламских банков: принцип мудараба
 Среди россиян гораздо больше тех, кто осуждает антиисламский фильм, чем тех, кто не считает его предосудительным
 В России мусульманская молодежь религиознее старших поколений
 Россия и исламский мир: основные проблемы и перспективы сотрудничества
 Ситуация в мусульманском сообществе Поволжья развивается по северокавказскому сценарию
 Проект концепции «Татары и исламский мир: концептуальные основы функционирования и развития»
 Инновационные формы работы с молодежью по профилактике терроризма и экстремизма
 Московская декларация по вопросам джихада опирается на труды идеологов салафизма
 Этнический федерализм и вопрос целостности России: юридическое неравноправие субъектов, региональная этнократия, потенциал сепаратизма
 Альянс ваххабизма и национал-сепаратизма в Татарстане и «русский вопрос» в регионе
 «Братья-мусульмане» в России: проникновение, характер деятельности, последствия для мусульманского сообщества страны
 Российские исламисты нашли родных «братьев»?...
 Национал-сепаратизм в Татарстане в начале XXI века: идеология, организации, зарубежное влияние
 Влияние арабских революций на Ближнем Востоке на мусульман России и Татарстана
 Тарик Рамадан: европейские мусульмане или мусульмане в Европе?
 Радикалы и фанатики рвутся в Поволжье
 Радикальный исламизм и национализм в Республике Татарстан: конфликтный потенциал в условиях роста протестных настроений в обществе
 Турки-месхетинцы в России: между пантюркизмом и ваххабизмом
 Духовная безопасность России и нетрадиционные религиозные движения
 Ваххабизм в Нижнекамске: фундаментализм, деньги, бюрократия
 Татарская молодежь между Востоком и Западом: гибридные идентичности и межэтнические отношения городской молодежи (на примере г. Казани)
 Для сохранения татарского языка в Татарстане нужно сделать его изучение добровольным: мнение
 IV Всемирный форум татарской молодежи
 Эксперт: Исламским СМИ нужно помогать, но не всем
 Благотворительность и религиозность мусульман: к вопросу о формировании социального капитала
 Наиль Набиуллин и Союз татарской молодежи: закат молодежного татарского национализма?
 Перспективы движения Нурджулар в России
 Религиозно-политические искания радикальной части татарского национального движения и внешний фактор
 Новые джадиды
 Россия и западный «дух неприязни»: на примере позиции Евросоюза и США в отношении Южной Осетии
 Иран и Израиль: борьба за региональное лидерство
 Татарстанский эксперт: мусульмане бегут от Равиля Гайнутдина
 Еврейская община Бухары и Самарканда на современном этапе
 Председательство Казахстана в Организации Исламского сотрудничества поможет России вернуть свои позиции в исламском мире, - эксперт
 портал "Умма" о некоторых итогах работы IV Евразийского научного форума в Казани
 Турецкое влияние на постсоветском пространстве: взгляд из Казани
 Раис Сулейманов: Власти Татарстана должны решить языковую проблему хотя бы из чувства самосохранения
 Информационная безопасность российской уммы
 Пятая сила российского ислама
 Другое лицо ислама
 Эксперт: начало внутриисламского диалога потребовало уточнения понятий
 Роман Силантьев: Что стоит за "отчетной модернизацией" Совета муфтиев России
 Раис Сулейманов: Избрание муфтия Татарстана - шанс для всей российской уммы: мнение
 Яна Амелина: «Настоящий мусульманин не станет радикалом»
 «Вилаят Идель-Урал»: начало салафитиxзации Татарстана по северокавказскому сценарию
 Раис Сулейманов: Всероссийское мусульманское совещание не изменило отношения к Равилю Гайнутдину: мнение
 Али Вячеслав Полосин: «Преступное сектантство никогда не станет нормой жизни!»
 Выступление полномочного представителя Президента РФ в ПФО Григория Рапоты на международной конференции «Россия и исламский мир: история и перспективы цивилизационного взаимодействия»
 Выступление Григория Алексеевича Рапоты - полномочного представителя Президента РФ в ПФО на встрече с председателями духовных управлений мусульман регионов ПФО
 На пути восстановления прерванных связей времён и поколений
 Талгат Таджуддин о задачах развития мусульманского образования в России
 Мухаммад-хазрат Таджуддинов: О сотрудничестве мусульманских организаций и органов власти в противодействии негативному влиянию зарубежных радикально-экстремистских движений
 Выступление В.Ю.Зорина на конференции "Роль СМИ в межкультурной коммуникации"
 Проект Федерального закона РФ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности»
 Председатель Духовного управления мусульман Пермского края об объединении российских мусульманских структур
 В России сложилась своя модель ислама
 Положение о научно-консультативном Совете при Минюсте РФ по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма
 Концепция проекта федерального закона "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности"
 Состав научно-консультативного Совета при Минюсте РФ по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма
 Выступление заместителя полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе В.Ю.Зорина на Международной конференции «Ислам победит терроризм» (Москва, 3-4 июля 2008 г.)
 «Легче запретить, чем разобраться». Как в Турции смотрят на наше «дело нурсистов-гюленовцев»?
 Тимур Юсупов: Европейская Медина и абдуллы ибн саламы наших дней
 А.В. Малашенко: "Ислам во внешней политике России"
 Исламская цивилизация: роль мусульман как свидетельствующей общины
 "Исламский вектор во внешней политике современной России: технология прорыва".
 Политическая партия «Джамаат-аль-Исламий» и ее роль в социально-политической жизни и исламизации Народной Республики Бангладеш.
 Концепции национального и исламского государства в Южной Азии.
 Сделает ли Вениамин Попов все цивилизации – партнёрами?
 Абдулбари Муслимов: чему учат мусульманскую молодёжь России?
 А.Б. Юнусова: "Радикальные идеологии и мусульманская молодежь в России"
 Вениамин Попов о влиянии исламского фактора на внешнюю политику РФ и о концепции "конфликта цивилизаций" (интервью сайту "Мусульмане Поволжья")
Партнеры
Полпред Президента в ПФО
Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования
Духовное управление мусульман Республики Татарстан
Духовное управление мусульман Республики Мордовия
Российский Исламский Университет
Мечеть Сулейман
Духовное управление мусульман Чувашской Республики
Духовное управление мусульман Пермского Края
Сайт общины мусульман при Пермской соборной мечети
Сайт ДУМ Поволжья
Сайт национально-культурных объединений Нижегородской области
Информационный сайт Регионального Духовного Управления Мусульман Удмуртии
Авторизация

Аналитические материалы

Политическая партия «Джамаат-аль-Исламий» и ее роль в социально-политической жизни и исламизации Народной Республики Бангладеш.

 

Партия «Джамаат-аль-Исламий Бангладеш» (ДИБ, Сообщество мусульман Бангладеш) в настоящий момент является самой крупной, массовой и популярной исламской клерикальной партией в Народной республике Бангладеш. Начиная с 1979 года, партия регулярно (кроме выборов 1988 года) принимает участие в парламентских выборах, и каждый раз добивается избрания в парламент нескольких своих представителей. Несмотря на то, что по уровню популярности среди населения партия еще сильно отстает от ведущих политических организаций страны: Националистической партии Бангладеш (НПБ) и Народной лиги (НЛ), численность рядов, популярность и влияние партии в стране растет с каждым годом.

В глазах политических оппонентов ДИБ представляет наиболее радикальную и ультрарелигиозную часть политического истеблишмента Бангладеш.  Являясь самой популярной и массовой исламской политической партией, ДИБ претендует на роль единственного и основного представителя исламистских сил страны, монополиста в области продвижении исламизации государства и общества. Подобная монополистическая политика партии вызывает ответную реакцию со стороны других многочисленных  исламских партий и организаций (в настоящее время более 100). Тем не менее, в глазах иностранных партнеров и спонсоров, в основном из нефтедобывающих стран Персидского залива и Пакистана, ДИБ является ведущей силой исламистского движения в стране, а «амер» (председатель) партии Моулана Мотиур Рахман Низами – признанным лидером исламистов и ультрарелигиозных радикалов Бангладеш. ДИБ потребовалось без малого 30 лет, для того чтобы встать фактически во главе всего исламистского движения в Бангладеш.

«Джамаат-аль-Исламий» была основана в 1941 году известным религиозным и политическим деятелем Сайедом Абулом Ала Маудуди в тогдашней Британской Индии. В отличие от Мусульманской лиги ДИ в начале была категорически против раздела Индии и создания Пакистана, так как это противоречило, по мнению партии, коранической доктрине о единстве Мусульманской Уммы. В последствии ДИ зарекомендовала себя как последовательная панисламская партия и противница любых проявлений секуляризма, национализма и социализма [1]. Руководство ДИ придерживалось ультраконсервативных и ультрарелигиозных взглядов на обустройство государства и общества и активно требовало замены светского законодательства системой исламского права (законами Шариата).

К 1947 году, когда раздел Британской Индии стал неизбежным, «Джамаат-аль-Исламий» согласилась с созданием Пакистана. После размежевания 1947 года ДИ также раскололась по территориальному признаку на «Джамаат-и-Ислами Хинд» и «Джамаат-и-Ислами Пакистан» (ДИП) во главе с С.А.А.Маудуди. В 1948 году было основано восточнобенгальское (восточнопакистанское) отделение партии. В первые годы большинство членов и все руководство провинциального отделения партии состояло из выходцев из Западного Пакистана и урдуговорящих переселенцев из Индии [2]. Однако уже во второй половине 50-х годов в руководство партии вошли бенгальцы, в частности генеральным секретарем восточнопакистанского отделения стал Голам Азам, фактически возглавлявший ДИ вплоть до конца 90-х годов.

Это, несомненно, способствовало росту популярности и собственной численности партии в Восточном Пакистане, в том числе среди молодежи и студентов. К началу 70-х годов ДИП стала второй по популярности политической партией в Восточном Пакистане после Народной лиги, что подтвердили результаты выборов в пакистанский парламент и провинциальную ассамблею в 1970 году. Тогда за ДИП проголосовало более 10% избирателей (второй результат после НЛ). Если в 60-х годах ДИП совместно с НЛ и другими бенгальскими националистическими партиями выступали против военного режима фельдмаршала Айюб Хана, главном образом из-за его «излишней светскости». То в 1971 году «Джамаат-аль-Исламий»выступила категорически против независимости Бангладеш и, более того, активно поддерживала пакистанское правительство генерала Яхья Хана и его оккупационный режим в Восточном Пакистане.

ДИП принимала активное участие в войне за независимость на стороне пакистанской армии. Из числа активных сторонников ДИП были созданы иррегулярные группировки «Аль-Шамс» и «Аль-Бадр», создаваемые под руководством Голама Азама и молодого студенческого лидера партии Мотиура Рахмана Низами. Однако около более половины членов этих организаций составляли выходцы из Западного Пакистана и урдуговорящие переселенцы из Индии, так как командование оккупационных сил пакистанской армии не доверяло бенгальцам [3]. Эти иррегулярные отряды принимали участие в боевых действиях, однако, ввиду низкого качества их военной подготовки, пакистанцы использовали их как вспомогательные отряды для охраны военных объектов, борьбы с повстанцами в отдаленных сельских районах, а также в массовых казнях бенгальских повстанцев и патриотически настроенных граждан. В период войны за независимость отряды ДИП принимали участие в массовых убийствах мирного населения, массовых изнасилованиях женщин, грабежах, а также уничтожении представителей восточнобенгальской интеллектуальной элиты 14-15 декабря 1971 года перед самой капитуляцией пакистанских оккупационных сил. Эти обстоятельства в наши дни стали главными аргументами политических противников ДИБ (НЛ и левых партий) в пользу официального запрета деятельности партии и суда над ее руководителями, причастными к военным преступлениям и геноциду мирного населения в 1971 году [4].

В первой половине 70-х годов, когда все исламские партии были запрещены, «Джамаат-аль-Исламий»находилась на нелегальном положении. Партия подверглась преследованиям со стороны режима Шейха Муджибура Рахмана. Многие лидеры и активисты ДИ были арестованы, казнены или брошены в тюрьмы за помощь пакистанской армии и военные преступления. Некоторые лидеры, как Голам Азам, вынуждены были уехать в Пакистан. Другие активисты временно отошли от партийной работы. Однако после серии переворотов 1975 года и изменения 38 статьи Конституции, ДИ и другие исламские партии смогли возобновить свою деятельность.

Репрессии правительства НЛ нанесли серьезный вред исламистским политическим силам, и, уже не обладая прежним влиянием, они были вынуждены консолидироваться в блоки и объединения [5]. Так, во второй половине 7-х возобновила свою деятельность Мусульманская лига Бангладеш, а несколько более радикальных исламских партий, в том числе ДИ сформировали Исламскую демократическую лигу (ИДЛ) во главе с функционером ДИ Мауланой Абдуром Рахимом. Новое объединение поддержало кандидатуру президента Зияур Рахмана на президентских выборах и совместно с Мусульманской лигой приняло участие в парламентских выборах 1979 года, где все исламисты вместе получили 20 депутатских мест.

С возвращением из иммиграции Голама Азама в лагере исламистов начались расколы. В 1979 году Голам Азам вывел своих сторонников из ИДЛ, которая оставалась под руководством Абдур Рахима, и возобновил деятельность «Джамаат-и-Ислами Бангладеш» как самостоятельной партии. Дочерней партийной структурой стал «Ислами Чхатра Шибир» (ИЧШ, Исламский студенческий лагерь) – студенческое крыло партии.

После революции 1978-79 гг. в Иране внутри ДИБ и ИЧШ появились про-иранские и про-саудовские фракции. Это привело в начале 80-х годов к серии внутрипартийных расколов, когда из партии выделилась фракция во главе с Мауланой Абдур Джаббаром, а из ИЧШ – фракция во главе с Абдулом Кадером Баччу. В целом в 80-е годы в Бангладеш наблюдался рост численности различных исламских политических структур, некоторые из которых формировали временные объединения, блоки и альянсы. Эта тенденция продолжалась и в 90-е и в 2000-е годы. Если в конце 80-х годов в Бангладеш функционировало лишь 12 исламистских политических структур, то в 2006 году таковых насчитывалось уже более 100.

ДИБ, тем не менее, проводила самостоятельную политику, постепенно усиливая свое влияние. Приход к власти 1982 году военного режима под руководством генерала Хоссейна Мохаммеда Эршада внесло серьезные коррективы в политическую жизнь страны. К концу 80-х годов, когда большинство населения и политических партий было настроено против режима Эршада, ДИБ также активно присоседилась к политической борьбе с диктаторским режимом. Среди прочих партий ДИБ бойкотировала парламентские выборы 1988 года. После падения режима Эршада в 1990 году, ДИБ приняла участие в выборах 1991 года и завоевала 18 мест в парламенте (до настоящего времени самый высокий результат партии, в 1979 году у Джамаата было 6 мест, в 1986 году – 10).

В 90-е годы в исламистском движении в Бангладеш произошли некоторые изменения. С окончанием первой фазы гражданской войны в Афганистане на родину вернулись тысячи добровольцев, воевавших на стороне афганских моджахедов. Эти бывшие боевики стали играть активную роль в исламском политическом движении. Ряд «добровольцев» присоединился к существующим политическим партиям, тогда как другие основали несколько новых организаций, самой одиозной из которых стала в 90-е годы «Харкатул Джихад аль-Ислами» (ХДИ) [6]. Эта и некоторые другие группировки начали открытую террористическую деятельность и вооруженную борьбу со светской властью за установление в Бангладеш исламского государственного строя и введении исламского права. Вскоре ряд международных террористических исламистских структур («Хизбут Тоухид», «Хизбут Тахрир», «Аль-Каеда» и другие) открыли в Бангладеш свои «представительства».

Террористическая активность этих организаций особенно возросла в период пребывания у власти правительства НЛ во главе с Шейх Хасиной (1996—2001), которое проводило последовательную борьбу против исламских террористов. В адрес ряда легальных исламских партий, в том числе ДИБ, которая к тому времени уже стала крупнейшей исламской структурой страны, стали звучать обвинения в открытой поддержке и финансировании экстремистов. Хотя доказать непосредственную связь руководства ДИБ с террористическими группировками до сих пор не удалось, но ряд известных в стране террористов и руководителей террористических структур, в частности лидеры «Джамаатул Муджахедин Бангладеш» (ДМБ) Шейх Абдур Рахман и Сиддикул Ислам «Бангла Бхаи», были в прошлом активистами ИЧШ или непосредственно самой ДМБ.

Деятельность исламских террористов поначалу вызвала неприятие избирателей: в 1996 году на повторных выборах в парламент ДИБ получила только 3 мандата, а объединение мелких исламских партий «Ислами Ойкья Джот» (ИОД, Исламский объединенный блок) – 1 мандат. Но во второй половине 90-х – начале 2000-х годов, несмотря на непрекращающуюся радикализацию исламистских группировок после прихода к власти в Афганистане движения Талибан и рост террористической активности, популярность исламистов вновь возросла. Определенная часть населения стала даже симпатизировать экстремистским и террористическим организациям. На выборах 2001 года, где ДИБ и ИОД выступили в альянсе с НПБ, обе структуры получили соответственно 17 и 2 депутатских мандата. А руководители ДИБ: «амер» (председатель) Мотиур Рахман Низами и генеральный секретарь Али Ахсан Мохаммад Муджахид, впервые вошли в состав правительства 4-партийного альянса во главе с председателем НПБ Халедой Зия.

Рост популярности и численности ДИБ связан, прежде всего, с активной работой партии на местах, а также привлечением в свои ряды граждан из различных социальных групп. Изначально руководство и значительная часть постоянных членов партии были представителями нижней прослойки среднего класса: служащие государственного и частного сектора, мелкие бизнесмены, средние землевладельцы, интеллигенция, духовенство. Таким образом, в отличие от НПБ и других крупных светских партий ДИБ в тот период не защищала интересы бангладешского крупного бизнеса, что привлекало в ее ряды в число ее сторонников представителей беднейших и социально незащищенных слоев населения [7]. Несмотря на то, что значительная часть руководства и членского актива партии составляли представители духовенство, большинство руководителей ДИБ имеет светское высшее или среднее образование (М.Р.Низами имеет как светское, так и религиозное образование).

Наиболее преданными сторонниками ДИБ как и других исламских группировок являются учащиеся и выпускники многочисленных медресе (исламских учебных заведений). Так как обучение в медресе бесплатное, то большинство учащихся – выходцы из бедных семей. Каждая более-менее крупная исламская партия контролирует собственную сеть медресе и готовит в них своих сторонников. Несколько сот медресе в Бангладеш также контролируются исламистскими экстремистскими группировками и являются, по сути, тренировочными лагерями по подготовке боевиков. Помимо учащихся медресе ДИБ с помощью своего студенческого крыла ИЧШ активно привлекают в свои ряды студентов светских высших и средних специальных учебных заведений. Отделения ИЧШ активно действуют практически во всех государственных вузах и колледжах, а также в некоторых частных учебных заведениях. Особенно сильно влияние ИЧШ в университетах Дакки, Раджшахи и Читтагонга [8]. Члены ИЧШ – наиболее политически активная группа сторонников ДИБ и всего исламистского движения в целом. Они принимают участие в различных массовых политических акциях, вступают в столкновения с активистами других студенческих политических организаций «Бангладеш Чхатра Лиг» и «Джатьятабади Чхатра Дол» из-за передела сфер влияния в учебных заведениях.

Руководство ДИБ проводит работу по привлечению в свои ряды военнослужащих, сотрудников спецслужб и правительственных силовых структур, госслужащих, представителей деловой элиты, общественных деятелей и активистов, представителей научно-технической и творческой интеллигенции, академической элиты. За последние годы партии удалось добиться немалых успехов в этом направлении, в частности ряд представителей профессорско-преподавательского состава университетов Читтангонга, Раджшахи, Дакки и некоторых других вузов являются активными членами и сторонниками партии и привлекают на ее сторону большое количество своих студентов.

По словам руководителей ДИБ основными источниками ее финансирования находятся внутри страны. Однако, на самом деле партия обладает большими финансовыми средствами, чем даже НПБ и НЛ, не говоря уже о других партиях. С самого начала самостоятельной деятельности как «Джамаат-и-Ислами Бангладеш» в 1979 году под руководством Голама Азама партия находилась под влиянием правящих и религиозных кругов Саудовской Аравии и других нефтедобывающих стран Персидского залива. Они же и стали основными спонсорами ДИБ и ряда других исламских политических организаций [9]. Добившись лидерства, наибольшего влияния популярности по сравнению с другими исламскими партиями, ДИБ захватили основные финансовые потоки из-за рубежа.

На местах партия активно занимается социальной работой, благотворительностью, религиозно-просветительской деятельностью, а также собственным бизнесом в сфере микрокредитования и исламского банковского дела. Ряд коммерческих и некоммерческих исламских неправительственных организаций обслуживают интересы партии в этой сфере. В отличие от светских структур по микрокредитованию, исламские банки и финансовые НПО продвигают доктрину исламского банковского дела в соответствии с законами шариата, предусматривающую низкие процентные ставки по кредитам [10]. Это находит большую поддержку среди основной массы населения Бангладеш.

После событий 11 сентября 2001 года и последующего падения режима движения Талибан в Афганистане ДИБ и другие радикальные исламские структуры были вынуждены немного изменить свою риторику. Если ранее в 90-х годах со стороны лидеров ДИБ часто звучали призывы об установлении в Бангладеш государственного устройства по образцу талибского Афганистан, то в настоящее время в их программе уже нет подобных радикальных намерений. Под давлением мирового сообщества правительство 4-партийного альянса вынуждено было начать активную борьбу с исламским терроризмом в стране. За два года в этом направлении правительством были достигнуты внушительные успехи. Представители ДИБ также осудили деятельность террористических групп исламских экстремистов в Бангладеш и приветствовали судебное решение о казни высших руководителей ДМБ, которое было принято в суде первой инстанции г.Джалакати, где обривение представлял бывший руководитель местного отделения ДИБ окружной прокурор Хайдер Хоссейн.

Тем не менее, активисты ДИБ на местах продолжают принимать участия в коммуналистских нападениях на представителей религиозных и национальных меньшинств (в основном индусов), а также осуществляют незаконный захват земельной и прочей недвижимой собственности у представителей меньшинств для последующего перераспределения среди безземельных и неимущих мусульман – сторонников партии.

После прихода к власти в январе 2007 года переходного правительства под руководством Фахруддина Ахмеда, поддерживаемого вооруженными силами во главе с генералом Моином У.Ахмедом, многие руководители, функционеры и активисты крупнейших политических партий, в том числе двое бывших премьер-министров Халеда Зия и Шейх Хасина, стали жертвами политических репрессий новой власти и были арестованы. Основным предлогом для арестов стали экономические преступления, но ряд высокопоставленных функционеров НПБ, в том числе бывших членов правительства, были арестованы и уже были осуждены за поддержку деятельности незаконных вооруженных формирований исламских экстремистов. Против некоторых руководителей, в том числе генерального секретаря Али Ахсана Мохаммада Муджахида, были возбуждены уголовные дела по обвинению в коррупции и вымогательстве. М.Р.Низами и А.А.М.Муджахид также проходят по делу об убийстве активиста рабочей партии в ходе столкновений сторонников ДИБ и 14-партийного альянса 28 октября 2006 года. Однако власти арестовали лишь несколько партийных функционеров и бывших парламентариев второго эшелона актива ДИБ. Основные руководители партии остаются на свободе.

Кроме того, по мнению ряда либеральных общественно-политических деятелей, ряд советников (министров) переходного правительства не скрывают своих симпатий к ДИБ и помогают ее лидерам избежать политических репрессий. Военные, фактически участвующие в управлении страной, также вынуждены считаться с возросшим влиянием ДИБ среди личного состава вооруженных сил.

Таким образом, неоспоримо, что «Джамаат-и-Ислами Бангладеш» достигла внушительных успехов в продвижении своей программы и усилении своего влияния в стране. И хотя само государство и госаппарат не подверглись сильному влиянию исламизации с начала 90-х годов. Степень исламизация бангладешского общества сильно возросла, что явилось в первую очередь заслугой ДИБ, как крупнейшей исламской партией страны. Говорить о возвращении к секуляризму, чего активно добиваются многие политические деятели, в частности НЛ, в настоящее время не представляется возможным [11].

Что касается непосредственно самой ДИБ, то эта партия смогла преодолеть фракционность, которая является дестабилизирующим фактором внутриполитической жизни Бангладеш. Партия обладает прочной иерархичной структурой, постоянной и преданной активной частью электората, разветвленной сетью отделений и дочерних структур на местах, отлаженными и постоянными каналами вербовки новых членов и активистов, собственными печатными и электронными СМИ. Несмотря на неблаговидную репутацию «национальных предателей» и «покровителей экстремизма», создаваемую политическими оппонентами и некоторыми СМИ, в Бангладеш наблюдается рост популярности ДИБ, во многом благодаря ее социально-экономическим программам в сельских районах, а также религиозно-просветительской деятельности.

 Павлов Я.И., аспирант ННГУ.

 

[1] Bhuian Md.Monovar Kabir, Politics and Development of the Jamaat-e-Islami Bangladesh, Dhaka, 2007, p.30.

[2] Bhuian Md.Monovar Kabir, Politics and Development of the Jamaat-e-Islami Bangladesh, Dhaka, 2007, p.34.

[3] Abdul Rahman Siddiqi, East Pakistan. The Endgame. An Onlooker’s Journal 1969—1971, Karachi, 2004, p.146.

[4] Bhuian Md.Monovar Kabir, Islamic Politics in Bangladesh: Internal and External Context, Thirty Years of Bangladesh Politics, Dhaka, 2002, p.161.

[5] Bhuian Md.Monovar Kabir, Politics and Development of the Jamaat-e-Islami Bangladesh, Dhaka, 2007, p.35.

[6] M.Shakhawat Hossain, Terrorism in South Asia. Bangladesh perspective, Dhaka, 2007, p.62.

[7] U.A.B. Razia Akter Banu, Jamaat-i-Islami Movement in Bangladesh: its present and Future, The Journal of Political Science Association, Dhaka, 1995, p.149.

[8] U.A.B. Razia Akter Banu, Jamaat-i-Islami Movement in Bangladesh: its present and Future, The Journal of Political Science Association, Dhaka, 1995, p.147.

[9] U.A.B. Razia Akter Banu, Jamaat-i-Islami Movement in Bangladesh: its present and Future, The Journal of Political Science Association, Dhaka, 1995, p.155.

[10] Mohammad Solaiman, Politics of Islamization in Bangladesh, The Journal of Political Science Association, Dhaka, 1995, p.175.

[11] Bernard Hours, Islam and Development in Bangladesh (L’Islam et Developpement au Bangladesh), Paris, 1995, p.151.

Библиография:

1)     U.A.B. Razia Akter Banu, Jamaat-i-Islami Movement in Bangladesh: its present and Future, The Journal of Political Science Association, Dhaka, 1995.

2)     G.W.Choudhury, Islam and the Modern Muslim World, London, 1993.

3)     Bernard Hours, Islam and Development in Bangladesh (L’Islam et Developpement au Bangladesh), Paris, 1995.

4)     M.Shakhawat Hossain, Terrorism in South Asia. Bangladesh perspective, Dhaka, 2007.

5)     Bhuian Md.Monovar Kabir, Islamic Politics in Bangladesh: Internal and External Context, Thirty Years of Bangladesh Politics, Dhaka, 2002.

6)     Bhuian Md.Monovar Kabir, Politics and Development of the Jamaat-e-Islami Bangladesh, Dhaka, 2007.

7)     Abdul Rahman Siddiqi, East Pakistan. The Endgame. An Onlooker’s Journal 1969—1971, Karachi, 2004.

8)     Mohammad Solaiman, Politics of Islamization in Bangladesh, The Journal of Political Science Association, Dhaka, 1995.

Список сокращений:

ДИ – «Джамаат-аль-Исламий»

ДИБ – «Джамаат-аль-Исламий Бангладеш»

ДИП – «Джамаат-аль-Исламий Пакистан»

ДМБ – «Джамаатул Муджахедин Бангладеш»

ИДЛ – Исламская демократическая лига

ИОД – «Ислами Ойкья Джот»

ИЧШ – «Ислами Чхатра Шибир»

НЛ – Народная лига

НПБ – Националистическая партия Бангладеш

ХДИ – «Харкатул Джихад аль-Ислами»  

Copyright © 2007 НКО «Фонд гражданского общества»
Created by Graphit Powered by TreeGraph